— Самое важное сейчас, — горячо говорил он, — разъяснить солдатам, что дело пахнет порохом, что нужно стойко держаться — другого выхода у нас нет. Мы не должны идти на капитуляцию перед Занкевичем или скрываться из лагеря втихую, по ночам, как это сделали уже многие. Нам надо прямо поставить перед всеми вопрос: коль останешься в Куртине — держись насмерть, до последнего. Нет у тебя таких сил — уходи! И не мути нам голову!
— Может быть, так резко и не следует ставить вопрос, — улыбнулся Глоба, — но разъяснить свою позицию необходимо, это верно. Причем, не только среди солдат нашего лагеря. Надо обратиться ко всем курновцам, к артиллеристам. Через коменданта лагеря подполковника Фарина мы снесемся с французскими властями.
Все согласились с этим, и было принято два обращения: к французскому командованию и к солдатам 3-й бригады. Комитет принял также предложение Ивана Гринько усилить тактические занятия во всех подразделениях и проводить их в лесу, чтобы затруднить наблюдение за ними со стороны окружавших лагерь курновцев и французов, а строевые занятия проводить по-прежнему на лагерном плацу — пусть смотрят на их выправку и организованность.
В своем обращении к французским властям куртинцы писали:
«Находясь на земле Франции более шестнадцати месяцев и немало пролив своей русской крови на полях Шампани, а также под Курси, мы, солдаты 1-й Особой пехотной бригады, доведены нашим русским начальством до такого положения, что мы не знаем, кто мы — пленные или арестованные?.. Мы окружены со всех сторон французскими патрулями, и нам не дают никакого выхода из лагеря. Кроме того, нам не дают хлеба и других продуктов, и мы остаемся голодными. От кого это зависит? Нам говорят, что здесь французские власти ни при чем, а это все распоряжения от генерала Занкевича. Кто же тогда хозяином во Франции над войсками? Главнокомандующий всеми французскими армиями или же генерал Занкевич? У нас в России, как известно, более трех миллионов пленных: немцев, австрийцев и турок, и они все там сыты, а мы, вольные граждане свободной России, находясь в союзной нам стране, остаемся голодные! Нас здесь морят голодом, и никто не хочет слышать наши крики! Этого мало, что герои 1-й Особой пехотной бригады голодают в Куртине по милости генерала Занкевича за то, что они не послушались приказа и не сдали своих винтовок, но при чем же здесь лошади, которым тоже не дают сена и овса и они остаются голодные? Для них такого приказа не было, и у них нет винтовок, а потому им нет расчета нести голодовку!
Да, теперь солдаты 1-й бригады голодают. Тогда как вчера по всем газетам их восхваляли за храбрость, а сегодня по всем войскам громят нас как бунтовщиков. Но что мы плохого сделали для Франции?.. Если нас хотят уморить голодом и мы умрем здесь голодной смертью, то пусть знает весь свет, что русские герои 1-й Особой пехотной бригады умерли голодной смертью во Франции по милости генерала Занкевича...»
Ответ французского правительства был лицемерен: оно не вмешивается в дела русского отряда и русского командования. Куртинцы поняли: власти страны умывали руки.
Отрядный комитет решил пойти на последнее средство — обратиться к солдатам 3-й бригады. Это был крик русской души, истерзанной, но еще живой, больше того — жаждавшей правды, справедливости. Обращение гласило:
«Товарищи и братья 3-й бригады!
Настал желанный день для наших буржуев и кровопийцев-офицеров. Они хотят упиться кровью славных защитников родины и свободы.
Товарищи! Вспомните, как мы клали на алтарь свои жертвы, много оставили своих дорогих братьев на бранном поле под Курси и Шампани. Мы знаем, что клали жизнь за свободу родины.
Товарищи, а теперь за что будем убивать брат брата? Неужели за то, чтобы помочь проклятым буржуазам вернуть старую династию? Нот, товарищи, этого никогда не будет. Мы еще не забыли прошлого их тиранства, их розг и кулаков!
Товарищи, наши братья, обдумайте этот шаг, идите к нам, и заживем чистой братской любовью. Мы примем вас с открытым сердцем братской любви, подумайте! Ведь они все силы кладут, чтобы стравить нас, чтобы потекла невинная благородная кровь обеих сторон, сынов свободной России и храбрых защитников родины! Поверьте, они только этого и добиваются, чтобы выйти им из этого положения, которое им грозит карательной экспедицией.
Товарищи, не верьте их приказам! Все ложь! Они послали в Россию телеграмму, что русские войска сложили оружие, не хотят воевать, и вот теперь все время требуют, чтобы сложить оружие. Но, товарищи, пусть сдохнем с голоду, а оружие не сдадим. Пусть они ответят, как они тиранят 1-ю и 3-ю бригады. Товарищи, не бойтесь, мы не дадим ни одного выстрела по вас до тех пор, пока вы не пойдете на нас, тогда уже польется с обеих сторон невинная кровь братьев!