Под таким девизом дрались куртинцы с карателями. Группа солдат, укрепившаяся в казарме второго полка, упорно отбивалась от штурмового отряда поручика Балбашевского и нанесла ему большие потери. Она решила выйти навстречу и вступить в открытый бой.
— Вперед, куртинцы, за родину, за революцию! — крикнул Андрей Хольнов, и защитники казармы бросились на наседавших карателей.
Завязалась рукопашная схватка. Куртинцы дрались с большим ожесточением и упорством, дрались прикладами, штыками, тесаками. Курновцы шли в атаку пьяные, одурманенные ненавистью. Схватка достигла крайнего напряжения. Оставшийся в казарме пулемет строчил по пьяным штурмовикам Балбашевского, отсекая их от солдат, завязавших рукопашную схватку. Пулемет бил с короткой дистанции, каратели несли огромные потери.
Куртинцы в этой неравной борьбе вышли победителями. Они отбросили карателей от казармы, прорвали кольцо штурмового отряда, вышли в близлежащую рощу, а в сумерки покинули лагерь.
Дважды повторилась остервенелая атака на офицерское собрание, но и она не принесла карательным штурмовым отрядам успеха. Понеся большие потери, курновцы в сумерки отошли от последнего бастиона Ля-Куртина.
На лагерь опустилась ночь, но темноту пронизывали трассирующие пули. Нет-нет да и взлетали осветительные ракеты, заливая прилегающий к зданию офицерского собрания плац и изуродованную снарядами рощу бледным, мерцающим светом.
Не смыкали глаз члены отрядного комитета; решался все тот же вопрос: что делать дальше?!
— Надо прорываться в прилегающий с севера лес, — предложил Глоба. — Там видно будет, что делать, а ближайшая цель — это скрыться от карателей в лесу.
Кто-то предложил добраться до местечка и там попробовать укрыться среди французского населения, которое сочувствовало куртинцам. После можно будет переодеться в гражданскую одежду и пробраться в Швейцарию.
— Все это дело будущего, — сказал Варначев. — Давайте не будем терять времени на пустые мечтания, займемся делом.
— Надо прорваться в лес, — снова повторил Глоба. — Конечно, я не думаю, что он пустой. Пробираться надо скрытно. Пройти незамеченными заставы карательных войск и ускользнуть от них. Это главная задача.
— Мы все пойдем с вами, — сказал кто-то из солдат.
— Разумеется, пойдем все вместе, — подтвердил Глоба.
Через час весь отряд, покинув здание офицерского собрания, по поросшему оврагу тронулся на север. Все шли тихо, соблюдая осторожность. Кто-то споткнулся и упал — загремела винтовка, ударившись о камни. И вдруг куртинцы оказались лицом к лицу с врагом.
Почти одновременно обе стороны открыли огонь в упор. Завязалась короткая, ожесточенная схватка. Куртинцы бросились в штыки, врукопашную. Пьяные каратели не выдержали такого напора и разбежались в стороны. Куртинцы их не преследовали, а кинулись по направлению к лесу. Взвилось несколько ракет, но кустарник и овраг позволили куртинцам укрыться. Не заметили их и соседние заставы карателей.
В ответ на желтую ракету, выпущенную курновцами, прилетело несколько снарядов с дальней батареи и разорвалось около офицерского собрания.
— Скорее, скорее, не растягиваться, — послышалась приглушенная команда Глобы, и отряд ускорил движение.
Сзади слышалась ругань поручика Урвачева, истязавшего очередную жертву: он добивал тяжело раненного куртинца ударом шашки по голове. Зараженные его жестокостью, и другие каратели истязали захваченных защитников Ля-Куртина. Далеко разносились крики: «Изменники! Бунтовщики!» Среди пьяного шума выделялся пропитой, сиплый с надрывом, голос главного палача поручика Урвачева: «А, ленинцы, большевики!» — и вновь раздавались выстрелы...
Чем могли помочь своим товарищам куртинцы? Они только скрежетали зубами от бессилия.
Наконец достигли леса. Опушка его была пуста, но всюду виднелись следы недавнего пребывания курновцев: брошенные и никому не нужные здесь, под Куртином, противогазы в круглых гофрированных железных коробках, банки из-под консервов. Тут же валялись изношенные дотла портянки, «шосет рюс», как их называли французы, пустые железные ленты от пулемета «гочкис»...
Сквозь деревья уже пробивался рассвет.
И тут, в лесной гуще, замелькали фигуры карателей. Защелкали винтовочные затворы, послышались крики:
— Вот они где!
— Бей их!
Выскочившая вперед группа курновцев, возглавляемая офицером, командиром штурмового отряда, окружила головную группу куртинцев, среди которых был и Глоба.
— Жаль, ночь коротка, — с горечью и досадой проговорил оказавшийся тут же Варначев. — Не успели уйти.
Куртинцы ощетинились штыками и решили сопротивляться до последнего. Но курновцев было много, очень много. Они просто задавили куртинцев своим численным превосходством, силой обезоружили их, убив при этом несколько человек.
Здесь, в лесу, и был схвачен председатель отрядного комитета Глоба со своими товарищами.