Ванюша вместе с другими арестованными каждый день выходил на работы. В основном занимались уборкой лагеря, иногда разгружали вагоны, прибывавшие в лагерь то с углем, то с дровами, то с продовольствием и фуражом. Попал как-то Ванюша на разгрузку прессованного сена и решил «испытать» силу своей перебитой руки. На то, чтобы как-то разбередить рану на груди, рассчитывать не приходилось — и грудь, и пробитое пулей легкое хорошо заросли и действовали, как здоровые. А вот рука — другое дело, ее можно «испытать». Схватив огромный тюк сена, Ванюша поднатужился и поднял его рывком. И конечно, тут же присел от сильной боли в перебитой руке. В голове помутилось. Ванюша чуть не потерял сознание...
От работы его освободили, и вот он в сопровождении конвоиру шествует в лагерный лазарет. О, счастье: его осматривает врач Мамашин, как раз тот, о котором ходили добрые слухи. Он долго прощупывал руку, так, что Ванюша ерзал на табуретке, а потом сказал:
— Рука у вас, молодой человек, повреждена. Правда, кость как будто цела, но посмотрим, что покажет рентген.
Рентген подтвердил: кость цела. Но рука все же опухла и требовала лечения.
— Надо соленые ванны делать, массаж, лечебную гимнастику. Это займет около месяца. — И, хитро улыбаясь, врач добавил: — Придется вас, молодой человек, отправить в госпиталь в Сен-Серван; наш лазарет предназначен только для экстренной помощи и лечения легких болезней, а для длительного лечения не приспособлен.
Через день Ванюша, поддерживая, словно ребенка, свою опухшую левую руку, ехал в Сен-Серван, в «родной» госпиталь.
Зимнее солнце ласково освещало группу курортных городков — Сен-Мало, Динан и Сен-Серван, а Атлантический океан обдавал их своим мягким дыханием. Хотя конец января не баловал курортников теплом, однако небо было чистое, голубое, разлитая вокруг свежесть бодрила, вливала новые силы. Океанские волны равномерно набегали на берег и снова отходили от него, а в часы полного отлива обнажали желтое песчаное дно на многие километры. Впрочем, большие торговые суда спокойно стояли в гавани, наполненной «запертой» водой, и продолжали погрузочно-разгрузочные работы.
Ванюша, подбодренный тем, что у него теперь есть около месяца для размышлений, направился в госпиталь. Вот высокая каменная монастырская стена, а за ней сад и знакомое здание, в котором он провел не один месяц. Ванюша подходит к воротам, узнает привратника, предъявляет ему направление и проходит внутрь. Знакомые лица, радостная встреча с дядей Жаком. Все рады, довольны встречей. Но где же Андрюша Хольнов?
— Камарад Хольнов уехал, — говорит дядя Жак, — он выписался, прошло уже больше недели.
— Жаль, очень жаль, — только и смог проговорить Ванюша, медленно снимая с плеч свой солдатский ранец.
Начались процедуры: соленые ванночки, мягкий массаж, лечебная гимнастика. Возобновились занятия в почти распавшемся кружке дяди Жака. Эти занятия больше протекали в беседах на политические темы, чем в изучении французского языка.
А Ванюшу одолевали думы, и все об одном: надо бить немцев. Ведь чего захотели: требуют отторжения от России всех оккупированных земель. Значит, дорогая сердцу Ванюши Украина тоже попадет к немцам. Не бывать этому!
Внутренним чутьем Ванюша понимает, что в заключении мира с немцами спасение социалистической революции в России, он сознает правоту Ленина, который борется за мир для молодой Советской республики, сознает, насколько важно решение III съезда Советов, наделившего Совет Народных Комиссаров полномочиями для подписания мирного договора. Больше того, Ванюша с негодованием услышал о предательстве Троцкого, которому было поручено подписать мирный договор, о его словах: «Россия прекращает войну, армию демобилизует, мира не подписывает». Все понимает Ванюша, но вот сердце никак не может смириться с тем, что германский сапог будет топтать землю его родной Украины... И верх берет чувство: драться с немцами. Ведь они перешли в наступление по всему русско-германскому фронту!
Вновь и вновь мысленному взору Ванюши представлялась Украина. Она, как невеста, в чистом снежном убранстве величаво раскинулась по обоим берегам скованного льдом Днепра. Над ним высоко и гордо стоит стольный град, древний Киев. Как это поется в песне:
Нет, такого народа, который умеет так восхищенно воспевать прелести своей родины, никто не покорит, никто не победит. Надо только драться, драться с врагом так, как дрались исстари наши предки: упрямо, стойко, не щадя своей жизни.
Особенно было дорого Ванюше правобережье Украины. Там прошло его детство. Когда он закрывал глаза, ему так ярко представлялся скованный прозрачным льдом Южный Буг. Подо льдом виднеются водоросли: они чуть колышутся от движения воды. А вот красноватый тальник бежит каемкой вдоль берегов, и Ванюша выбирает длинные лозины, режет их: хорошая будет корзина, за нее целый гривенник можно взять на базаре!