- Тогда и мы начнем.
Гванда гремел, явно пытаясь спровоцировать гордого кубинца:
- Ты мужчина, пока русские водят твоей рукой. Вы вроде ирландских или шотландских крестьян, которых англичане посылают сюда воевать за свои интересы. Они все равно остаются для англичан дерьмом, даже если защищают их интересы. Так и вы для русских. Вы - самое настоящее дерьмо. Все вы лакеи. Возьмись за ум, парень, и присоединяйся к нам. Ведь ты даже не белый...
Кубинец хлопнул рукой по кобуре, но не успел даже открыть ее. Гванда сделал шаг в сторону и кивнул. Автоматчик, которого я в первый момент не заметил, - но автоматчик хороший, - уложил главного кубинца, а потом и двух других. Близнецов с тонкими усиками.
Я открыл огонь, потом Ван Рейс из своего замечательного израильского автомата, а там и мои мэрки вскочили с земли, надежно замаскированные листвой деревьев. Им очень хотелось выразить благодарность Гванде за истертые ноги, а наемников весьма раздражают такие мелочи. По большому счету с ними нет проблем, они не идеалисты, но стертые ноги или перебои со жратвой доводят их до белого каления. О, они обрушили на, лагерь такой ливень свинца! Мое внимание было приковано к автоматчику, который скосил трех кубинцев. Он влетел в палатку кубинцев и стрелял из-за брезента. Это его скрывало, но не защищало, и когда я определил его местоположение, то быстро утихомирил его. Он упал на палатку и завалил ее. От града пуль палатка загорелась, и бушующее пламя взметнулось до верхушек деревьев. Террористы понимали, что влипли, но некоторые пытались оказать сопротивление. Однако это было бесполезно, потому что мои наемники в этой жизни не делали столько глупостей, сколько, в гражданской. Сейчас они занимались тем, что им нравилось больше всего, - убивать за деньги. В нескольких ярдах правее меня Ван Рейс строчил из своего "галила", короткими и длинными очередями укладывая террористов. Ответный огонь был сильным, но стреляли в отчаянии, неприцельно. Я услышал прямо-таки женский крик ирландца Смита, которому очередью прошило голову. Потом застонал Ван Рейс. Я посмотрел на него, но крови не увидел, а Ван Рейс уже снова стрелял как ни в чем не бывала
Следующим был поражен Леманн, один из южноафриканцев. Он находился рядом со мной, и я слышал глухой шлепок, когда пуля отрикошетила от камня и прошила ему горло. Как часто бывает с людьми, когда в них попадает пуля, он вскочил на ноги и обеими руками схватился за горло. В нормальной войне, где есть врач, его рана, возможно, не была бы смертельной, но здесь, в горах, он был обречен. Еще одна автоматная очередь снесла ему большую часть черепа.
Центр лагеря был усыпан мертвыми и умирающими террористами. Когда мы открыли огонь, Гванда нырнул за камень, и в течение какого-то времени я думал, что он убит. Но потом увидел его фельдмаршальскую фуражку, торчавшую из-за камня. Он поднял пистолет поверх камня и начал было стрелять. Я выстрелил в его сторону и сбил с его головы странную фуражку. У него была такая шапка волос, что неясно было, где у него начинается и кончается голова. Он снова появился и начал палить из своего пистолета. Я,снова загнал его за камень, полив пулями верхушку камня. Мои люди вели устойчивый огонь, кося все, что бегало, ходило или ползала Я выругался, когда один из грузовиков загорелся. Деревянный кузов старой машины горел очень хорошо. Через минуту взорвется бензобак, подумал я. И он взорвался, разбрасывая пламя во все стороны. Пять-шесть террористов пытались завести один из двух оставшихся грузовиков. Им это удалось, и они уже тронулись, но Ван Рейс длинной прицельной очередью взорвал его.
- Вперед, - крикнул я, поднимаясь на ноги. - Заканчивайте. Я иду за Гвандой.
Наемники выскочили из укрытий и пошли вперед, стреляя на ходу. Шаг за шагом они прошли весь лагерь, завершив дело, а я с R-1 на изготовку направился к Гванде, готовый разнести его на куски, если он высунется со своим пистолетом.
- Гванда, - закричал я, - встань и покажись. Руки за голову, пистолет оставь там.
Гванда встал, но пистолет был по-прежнему у него в руке, хотя и не нацелен на меня. Я подумал, что "полковник", этот убийца маленьких девочек, хочет умереть, как солдат. Использовать пистолет против меня ему не имело смысла. У него был немецкий Р-38, прекрасный полуавтоматический пистолет, но он не мог соперничать в огневой мощи с моим R-1 Он посмотрел на меня мрачными испуганными глазами, пытаясь прийти к какому-нибудь решению.
- Брось пистолет, - приказал я, - или попытайся пустить его в дело. У меня нет времени.
Гванда бросил Р-38 и произнес:
- Я военнопленный.
Он, наверное, подумал, что это красивый и театральный жест. Эти выверты пусть он прибережет для суда в Солсбери, мне на них наплевать. Я велел ему выйти из-за камня. Наемники прочесали лагерь. Прогремела последняя короткая очередь. Все, стрельба закончилась. По периметру выставили охрану. Пришел Ван Рейс и доложил то, что я уже знал: все террористы перебиты. Все, кроме троих, которые скрылись в темноте.
