– Вовремя! – крикнул Млайн, и Влад мысленно согласился с командиром киркхуркхов.
Удар айредов был страшен в своей ярости – его «термиты» уже не выдержали. Сначала развернулся и побежал вниз один, за ним еще несколько, и вот уже остатки жуткой армии, преследуемые айредами, киркхуркхами и людьми, покатились вниз с горы.
Это была окончательная победа.
Они преследовали врага, убивая всех, кого смогли догнать, до самой Браши, а затем из детинца подоспели еще и лучники, расстрелявшие с помощью людей и киркхуркхов половину из тех, кто кинулся в воду. Так что на другой берег реки выкарабкалось не больше сотни. А спастись удалось и вовсе единицам – в молекулярном деструкторе Влада оставалось еще полно зарядов, а Свем Одиночка, как выяснилось, стрелял без промаха не только из лука.
– Меня зовут Дравен, – перевел коммуникатор слова тонкогубого широкоплечего айреда в длинной, до колен, кольчуге, подошедшего к ним после того, как все было кончено. – Я – Вершинный князь народа рашей и правитель этого города. Кто вы, странные незнакомцы? Ваша помощь была неоценимой, и наша благодарность не знает границ. Но я вижу, что десять из вас принадлежат неизвестному племени и больше похожи на существ из сказок и мифов. Неужели легенды правы и наступают последние времена?
– Я – Влад, командир отряда киркхуркхов и людей, – сказал Борисов и чуть поклонился. – Мы действительно спешили вам на помощь и очень рады, что успели вовремя. Готовы ответить на все твои вопросы, князь, и задать свои. Но это, думаю я, будет длинный разговор. К тому же наша воинская работа еще не окончена. Надо добить всех этих тварей, которые валяются сейчас отсюда и до вершины горы. Большинство из них не убиты, а всего лишь потеряли сознание – так действует наше оружие, – и через некоторое время очнутся. Прикажи своим воинам сделать это немедленно. Но несколько лично я оставил бы в живых. Чтобы потом допросить. Если, конечно, они умеют разговаривать и мы сумеем разгадать их язык. Я очень надеюсь, что это удастся, потому что у нас есть устройства, – он коснулся рукой коробочки коммуникатора на груди, – которые помогают перевести слова с одного языка на другой и обратно.
– Хорошо, – сказал князь. – Так мы и поступим.
Он обернулся к дружинникам и отдал приказ:
– Идите и добейте всех, кого только найдете. Лучше всего сразу отсекайте голову – это надежнее. Троих… нет, лучше пятерых из тех, кто первыми подаст признаки жизни, связать и доставить в детинец.
– Это тяжелая работа, – добавил Влад, – я знаю. Но ее необходимо сделать, если мы хотим чувствовать себя в безопасности.
– Не беспокойтесь, – сказал князь. – Моим людям не впервой делать тяжелую работу. Они справятся. А вас всех я приглашаю к себе. Вы правы, нам предстоит длинный разговор, и мне не терпится этот разговор начать.
– Опустела наша Пирамида, – вздохнула Маша за завтраком. – Все на важных заданиях, одни мы сидим и дом стережем.
– Важной работы у нас и здесь выше крыши, – сказал я. – Вот, например…
Дверь кают-компании отъехала в сторону, и за порог шагнули Марта и Оля. Вид у девушек был несколько растрепанный, под правым глазом Марты красовался роскошный синяк.
– Приветик всем в этом чате, – сказала Маша. – Это что, таково нынче казачье гостеприимство?
– Гостеприимство здесь ни при чем. – Марта с явным облегчением плюхнулась в кресло (Оля молча последовала ее примеру). – Доброе утро, друзья и коллеги. Кто-нибудь сделает двум бедным девушкам кофе? И хорошо бы закурить. А то мои сигареты отобрали злые люди.
Никита поднялся и пошел к окну доставки.
– Слава богу, живы и здоровы, – констатировал я и протянул Марте сигареты и зажигалку. – Рассказывайте.
Много времени рассказ девушек не занял.
– …так что Сибирь Казачья и моя Россия на грани войны, – подвела итог Марта. – Верховный атаман убит, и в Бердске хватают всех подозрительных граждан России. В сложившихся обстоятельствах, к тому же без документов, но с незарегистрированной «береттой», мы, что вполне естественно, тут же оказались под арестом.
– Я всегда говорила, что оружие только мешает, – сказала Оля. – Хорошо еще, браслеты-переходники отобрать не догадались. – Она погладила браслет на левой руке. – А то бы: прощай, Пирамида, – здравствуй, тюрьма.
– А что с глазом? – осведомился я. – Вас били?
– Ерунда, – махнула рукой Марта. – Я сама виновата. Язык мой – враг мой.
– Понятно, – кивнул я, хотя на самом деле до полного понимания было далеко. – Значит, говорите, война?
– Еще нет. Но вот-вот. Следователь мне сказал, что российский заговор против Сибири Казачьей раскрыт и ответ будет жестким.
– А ты что скажешь, Оля? – посмотрел я на Ефремову.
– Сначала все было нормально, – ответила та. – Нас приняли с доверием. Но потом… – Она покачала головой. – Я пыталась прощупать не только тех, кто нас допрашивал, но и общую ауру города.
– И что?
– Она изменилась. Не в лучшую сторону. Образно говоря, казаки снимают со стен прадедовские шашки.
