Верховный в сотый, наверное, раз припомнил жалкий вид и лепет своих троих подчиненных, вернувшихся живыми из рейда, и сквозь крепко стиснутые ротовые пластины с шипением втянул в себя воздух. Идиоты. Идиоты и бездари. Так обгадиться – это нужно уметь. Постараться нужно. Мало того что товарищей потеряли, так еще ведь и оружие! Экспериментальное и жутко дорогое, между прочим. Что теперь получается? Получается, что уникальные плазменные ружья, в разработку которых Империя вбухала
Он махнул рукой, подзывая радиста, взял почтительно протянутую гарнитуру, нацепил на голову. Так. Четыре, три, две, одна… Щелчок. Вот они.
– Верховный, это Правый. Прием.
– Верховный, это Левый. Прием.
– Здесь Верховный. Докладывайте.
– Все штатно. Движемся вниз по течению. Пока никаких следов противника не обнаружено.
– Все штатно. Обошли заболоченный участок. Следов противника не обнаружено.
– Пороги, видимые мели, водопады?
– Нет. Русло чистое.
– Хорошо. Продолжайте движение до полной темноты, затем ждите нас. Мы скоро выступаем. До связи.
Он снял гарнитуру, отдал ее радисту и через плечо посмотрел на быстро темнеющее небо. Скоро ночь. Ну и как, интересно, наши дела? Пора бы уже…
– Разрешите доложить, господин Верховный?
Он повернул голову. Перед ним стояли командиры сотен. Четверо.
– Докладывайте.
– Все готово. Можем отчаливать.
– Отлично, – он поднялся и снова посмотрел на небо. – Пора. И да поможет нам Небесная Глубь.
Восторг!
Чистый и полный, словно во сне.
Если б еще не горб реактивного движка за спиной и рукояти управления перед грудью, было бы совсем чудесно. Мешать-то они не сказать, что сильно мешают (антиграв нейтрализует не только вес тела, но и всего, что на тело сверху надето и нацеплено), а эстетику портят изрядно. То ли дело стройная, длинноногая и рыжеволосая молодая женщина, облаченная лишь в легкий (возможно, полупрозрачный) комбинезон и свободно парящая в фиолетовом небе среди птиц и облаков! Волшебное, должно быть, зрелище. С другой стороны, на кого здесь производить впечатление, на Никиту и Женьку, что ли? Они и так за все годы их дружбы впечатлены ею по самые уши. Ну, то есть она так думает, что впечатлены. Правда, еще остается Влад. Владимир Иванович Борисов. Но его впечатлять если и хочется, то лишь из спортивного интереса. Потому как:
а) стар,
б) не в ее вкусе.
Нет, ясное дело, Пирамида на славу поработала, и Владу теперь больше тридцати не дашь, но все равно – внутри-то он остался все тем же пятидесятипятилетним всезнайкой-аналитиком Приказа. А тяги к мужчинам, годящимся ей в отцы, она, Маша Князь, никогда не испытывала. Хотя и не осуждала тех, кто испытывал. Взять тех же Марту и Мартина. Но можно и не брать. Потому как кому какое дело, кто кого любит и в чьей постели проводит ночи… Ах, боже ты мой, но до чего же все-таки красиво – дух захватывает!
Маша убрала тягу и зависла в воздухе, медленно поворачиваясь вокруг своей оси.
Отсюда, с пятисотметровой высоты, открывался богатый вид на окрестности: лес до горизонта, прорезанный сверкающей на солнце рекой, с одной стороны, и широченная гладь озера с фантастической, поражающей всякое воображение, Пирамидой посередине, в зеркальных гранях которой отражались и озеро, и небо, и лес, и солнце.
При желании Маша легко могла подняться и гораздо выше – туда, где пришлось бы опускать забрало шлема и вместе с подачей кислорода включать обогрев, но желания такого у нее не возникало. Достаточно было того, что высотные, а также скоростные возможности антигравитационного костюма она вместе с друзьями испытала вчера, – сегодня ей хотелось просто насладиться полетом на относительно небольшой высоте.
