– Так бы все хорошо и было, но однажды на лекции в техникуме, где я преподавал, ко мне подошла девчонка и объяснилась в любви. Любви чистой, детской, как говорится, с первого взгляда! – загадочно улыбаясь, произнес Николай Иванович.
– Девчонки, они красивых любят! Особенно таких, как ты, – толстых и лысых, – издевался Герка.
– Я тогда был хоть куда – с шевелюрой, – с обидой заметил Николай Иванович.
– Ну да, тогда ты был высоким и красивым, а сейчас тебя сынулька кувалдой укоротил. Ха! Ха! Ха! – гремел разухабистый смех Геракла. Да, Герасим был в ударе и забавлял себя, как мог.
– Пристала ко мне девчоночка как банный лист. Люблю, говорит, тебя и только тебя до гробовой доски. Женись, говорит, и все тут. «Да женат я уж», – объясняю ей простую вещь. А она мне в ответ, как заколдованная: «Без тебя нет у меня жизни». В общем, суицид какой-то, – горько произнес Николай Иванович.
– Не ругайся, Коля. Я не ругаюсь, а тебе, преподавателю, тем более негоже, – буркнул серьезно Гера.
– Через пять месяцев приглашает меня на беседу заместитель председателя горисполкома и говорит: так и так, его единственная дочь влюблена и хочет замуж за меня. Я говорю ему откровенно: позвольте, батенька, вы что, рехнулись здесь, на советской работе? У меня жена, сынок растет маленький!
– Маленький, как оказалось, удаленький. Без топора поцеловать в щечку нельзя. Хороший ты отец, Николай! С таким воспитанием тебе надо не в техникуме преподавать, а высшую школу наркоманов и гангстеров открывать, – захохотал Гера.
– Не смейся, Гера, над моими ошибками! – жалобно закатив глазки в потолок, произнес Николай Иванович и продолжил: – Так вот, он мне говорит: или ты женишься, чтобы свадьба, цветы – все по-настоящему, или не преподавать тебе в техникуме, и вообще из города уезжай! А коль женишься, так человека из тебя сделаю и квартиру дам и одной семье, и другой.
– Так ты ради семьи второй раз женился, бедолага? Все ради семьи! Какое благородство! Ради одной семьи завел вторую! Во как! – подначивал Гера.
– А как же паспорт со штампом? – с интересом спросил Николай.
– Паспорт мне выписали новый. Для ее отца это не было большой проблемой. Подумал я тогда: «Против силы не попрешь. Что делать? Видно, судьба у меня такая». Я и согласился, – выдохнул тяжело последнюю фразу многоженец.
– Немыслимо, – с искренним удивлением произнес Гера.
– Да, вот так, второй раз в ЗАГС, второй раз «горько», второй раз кольца, первый поцелуй молодоженов, ну… В общем, второй раз – все как в первый, – грустно закончил Николай Иванович.
– А жена как же? Ничего не знала? – изумился Николай.
– Тесть, как и обещал, сделал мне протекцию, я стал замдиректора техникума по хозчасти. Выписывал себе липовые командировки. Два дня – в одной семье, два дня – в другой. Это длилось пять лет, пока однажды жены не познакомились случайно. И встал вопрос ребром: если узнает всю правду старшая жена, меня ведь сразу в кандалах под суд за многоженство. А позор какой? Вы, молодежь, даже не представляете, – обреченно произнес Николай Иванович.
– У тебя прямо как у падишаха: старшая жена, средняя, младшая, – захохотал Гера.
– Смейтесь, смейтесь, но в жизни много совпадений. Кто мог предположить, что жены познакомятся? – Герка театрально развел руками.
– То-то же. Я, естественно, бегом за спасением ко второму тестю моему. Втравил, говорю, ты меня в эту беду, так теперь спасай как хочешь, иначе сгорим вместе!
– У тебя большой опыт обращения с огнем. Мы заметили в самолете, – не унимался Гера.
– Тесть так испугался, что за неделю спровадил Герку и Нину в Москву к родственникам, а потом и сам, говорят, туда перебрался. Если бы про подделку паспорта узнали, то… Партийные порядки были тогда ой как строги! Тесть умный, опасность осознавал, не зря быстренько сбежал… Так я потерял навсегда свою вторую семью. Не знаю ни адреса, ни телефона, и разыскивать страшновато. Вся жизнь прошлая как сон, как видение. А может, и не было всего этого?
– Понимаю, понимаю, – как-то странно заговорил сам с собой охмелевший Геракл.
Раздался звонок в дверь. Собутыльники, как по команде, схватились за оружие. За дверью зажурчал тихий голос прачки. Вздох облегчения был слышен даже у грозного Геракла…
Прощаясь с этим приятным во всех отношениях домом, Николай поблагодарил Николая Ивановича за гостеприимство. Гера пребывал в таинственном молчании и даже остался что-то обсудить с хозяином дома. На следующий день в гостиничном номере Николая раздался телефонный звонок. Гера сообщил ему, что взялся за лечение брата.
– Какого еще брата? – не понял Николай. Голова его тревожно гудела от вчерашней водки.
– Как какого? Моего! Ты что, братан, ничего не понял? Николай Иванович – мой отец родной, – выпалил Гера.
– Не может быть! Ну и дела! Поздравляю! Будешь в Москве – позвони. Телефон знаешь, – выдавил из себя Коля и положил трубку.
Вспоминая приятную во всех отношениях одесскую историю, Николай думал, что, несмотря ни на что, полеты преподносят не только неприятные сюрпризы.
Колдунья
