– Не думаю так. Два года прожил и понял, что это американская мечта! Сюда каждый день приезжают сотни тысяч человек, чтобы уйти от обыденности жизни. Лас-Вегас – это город мечты. У людей в Америке мечта о богатстве патологическая.
– А в России, думаешь, сейчас не мечтают о богатстве? – перебил его Николай.
– Нет! Россия – это другое. В России есть бог. А в Америке бог – это деньги. Лас-Вегас – это волшебник, не добрый и не злой. Здесь можно выиграть состояние, можно проиграть все. Но игроков судьбы здесь не так много. Многие просто наслаждаются жизнью в иллюзорном мире этого города.
– Да, Юра, тебя занесла судьба далеко.
– Зато издалека я по-новому увидел Россию. Большое видится на расстоянии, – несколько пафосно, с грустью сказал циркач.
– Все же ты не зря в школе учился. Классиков цитируешь, – пошутил Николай.
– Не смейся! Я много стал читать. Как бы вторую жизнь живу. Каждый может несколько жизней за свой век прожить, главное – в себя верить, не отчаиваться, – весело подмигнув, сказал Юрка.
– Да, ты прав, – задумчиво подтвердил Николай.
– Ну, брат, прости, мне пора. Сегодня уезжаю. Надо собираться. А ты училку не бросай. Если страна ее бросила, то нам нельзя. Она нас любила. Она нас воспитала людьми. Грех это – своих учителей бросать. Большой грех.
– Не брошу, – только и вымолвил Николай вслед быстро удаляющемуся заслуженному артисту России.
Николаю вдруг вспомнился мальчик с кастрюлей на голове. Да, беда, если из России уезжает цирк. Цирк – это радость. Без радости Россия не сможет жить.
Николай не любил летать. Он с детства панически боялся высоты. Пропасть, отделяющая самолет от земли, казалась ему ужасной. Особенно паника обострялась во время инструктажа стюардессы по технике безопасности полета. Коля, обладая хорошо развитым воображением, ярко представлял себе и эвакуацию через надувные трапы, и тесноту спасательного жилета при приводнении в морской стихии…
А кому может понравиться многочасовая рабская прикованность к креслу, когда ноги затекают свинцом и возникает ноющая боль в коленях? В это же время стюардесса, как нарочно, напоминает каждые полчаса своим сладким голосом, что экипаж сделает все возможное, чтобы полет на их комфортабельном лайнере был приятным.
Коле порой казалось, что самолетные неприятности, которые, по мнению стюардесс, свидетельствуют о желании экипажа украсить жизнь пассажирам, случаются только с ним: то утеря багажа, то турбулентность, сжимающая страхом все клеточки беззащитного тела, то вынужденная, из-за плохой погоды, приятная во всех отношениях посадка в запасном аэропорту в другом городе… Всех приятностей летной жизни не упомнишь, но главное удовольствие от полетов все-таки доставляют случайные соседи…
Сегодня, возвращаясь в Москву из Одессы после кратковременной командировки, Николай опять вспомнил свой незабываемый перелет в Одессу недельной давности. Тогда, как назло, ему попалось «комфортабельное» неисправное кресло. Оно не закреплялось в вертикальном положении и устремлялось к единственному способу фиксации – положению сна. При этом стюардесса строго предупреждала о необходимости поддержания кресла в вертикальном положении при взлете до полного набора высоты. Спина Николая изнывала от напряжения, он старался удержать на ремнях кресло в вертикальном положении, чтобы не повалиться вместе с ним на колени сидящего сзади пассажира. Николай даже вспотел от гимнастики пресса и искренне сожалел о том, что в последнее время запустил тренировки в спортзале. Как назло, захотелось в туалет. Коля в панике соображал, как отлучиться от кресла, не уронив его при этом на соседа сзади. Ответственность за комфорт незнакомца сзади давила на него не меньше, чем переполненный мочевой пузырь.
После набора высоты Коля еще какое-то время держал вертикальный баланс, но, когда принесли обед и напитки, он почувствовал, что ни группа его мышц, ни мочевой пузырь не способны более нести груз ответственности. Николай отстегнул ремень и встал… Кресло, как будто специально смазанное для свободного падения, облегченно устремилось к положению горизонта. Не хотелось думать о приятных последствиях этого маневра кресла, но на них немедленно отреагировал пассажир сзади. Он резко стукнул кулаком по спинке кресла, этот удар толкнул Колю на столик с едой, и он опрокинул раскрывшуюся пластиковую коробку на мирно дремлющего соседа слева. «Этот человек не до конца понял приятность полетов», – подумал Николай, пытаясь себя успокоить.
– Извините, – обращаясь как бы ко всем пассажирам салона, пролепетал Николай, убегая в туалет.
– Братан, ты здесь ни при чем, – громко сказал пострадавший сосед слева. Голос его напоминал голос священника – низкий, густой, торжественный – но изрекал он словосочетания отнюдь не божественного содержания. – Это, командир, сзади нас кто-то не въезжает, что делает…
