После поездки на маршрутном такси он превратился для Николая в тезку Николая Ивановича, а Мефистофель – в Геру, просто парня Геру без всякого отчества.
Это приключение почему-то сплотило их, а еще – все-таки на земле приятней находиться, чем в воздухе!
Жилье Николая Ивановича располагалось на первом этаже пятиэтажного дома и представляло собой заурядную двухкомнатную хрущевку. Николай подошел по привычке к окну и посмотрел вниз. Николай Иванович тут же отреагировал с гордостью:
– Невысоко, правда? Удобно прыгать.
Николай улыбнулся, но тут же почувствовал, что хозяин квартиры не шутил, в его словах звучала уверенность счастливого обладателя квартиры с малым расстоянием до земли.
– Чудак, а что у тебя в туалете за вонь такая? – спросил повеселевший после дороги Гера.
– Мужики, мужики, все потом. Сейчас раздевайтесь до трусов, я сдам одежду в чистку, а мы пока поедим. Не успеем по рюмке поднять, а одежонка у вас будет как новая. Быстрей, быстрей, мужики, – суетился Николай Иванович.
– Милый он все-таки человек, этот Николай Иванович, и одесситы – гостеприимный, видимо, народ, – поделился Николай с верзилой нахлынувшими добрыми чувствами, аккуратно складывая костюм и рубашку в полиэтиленовый пакет.
– Лучше бы я не знал этого гостеприимства, зато был бы чистым и встречался сейчас с братанами, – незло огрызнулся бывший Мефистофель.
Стол, на удивление гостей, был накрыт быстро. Запотевшая бутылка недорогой водки символизировала примирение трех страдальцев в трусах. Для чего разделся до трусов Николай Иванович, оставалось только догадываться. Видимо, он считал этот ход неким актом мужской солидарности.
Николай Иванович куда-то позвонил по телефону, через пять минут в квартиру вошла женщина и громко прошептала:
– Костя если дома, то я проходить не буду.
– Нет! Что ты! Костя два дня как уже не ночует! Не бойся, проходи. Я тебя с друзьями познакомлю, – весело приглашал гостеприимный хозяин.
– Нет, постираю все, выглажу, позвоню, если Кости нет, то зайду, а если дома – сам приходи за вещами, – тихо ответила женщина.
– Хорошо, Любаш, беги, работай! – быстро согласился Николай Иванович.
– Вот и все! Прошу к столу, – весело запел он, широко раскинув свои толстые руки. Предчувствие скорого поглощения заветной рюмочки зазвучало самой радостной мелодией в его голосе.
Настроение хозяина передалось гостям. Первые три тоста – за встречу, дружбу, чистоту – сопровождались чавканьем и хрюканьем голодных мужиков. Слегка насытившись, Гера снова задал свой вопрос о специфическом запахе в туалете.
– Это, ребята, моя беда, – начал рассказ Николай Иванович. – Мой сын – наркоман, а в туалете он колется, окаянный.
– Он что, колется валерьянкой? Там ведь не наркотой пахнет, а сбором всяких лекарственных трав! – загремел Гера.
– А ты что, знаешь запах наркоты? – поинтересовался Николай.
– Я самый известный народный целитель по части отлучения от наркоты. Я ее и на себе, и на других, знаешь, сколько испробовал? А этот твой сын – какой-то гурман! От такой гадости на тот свет быстро попадет! – спокойно, выпивая рюмку без тоста, произнес Гера.
– Ничего с ним не станет, окаянным! Он нас всех переживет. У него рост – на полголовы выше тебя, Гера, и посильней он раза в два. Я-то много в детстве болел, а мои гены могучие! – многозначительно подняв палец вверх, произнес Николай Иванович.
– Ладно, могучий, не трави ерунды! Лучше наливай! – с ухмылкой скомандовал Гера.
– А что эта женщина, прачка, его так боится? – поддержал разговор Николай.
– Его все боятся, – ответил с ужасом в глазах бывший свинота. – Он в последнее время как лекарств наберется, так агрессивным становится. Жуть! Всех убить норовит, особенно, конечно, меня. Вот, мужики, что я храню под подушкой для обороны. Живу, как на войне, – Николай Иванович откинул подушку, и они увидели зловеще блеснувший новенький топор. – Я и вам приготовил по-дружески по топорику на случай, если он вдруг заявится сегодня.
«Приятный полет, приятная послеполетная беседа», – подумал Николай, поставив топорик к стене под правую руку.
– Да не бойтесь! Он сегодня, скорее всего, не придет. Уже два дня домой не кажется, – успокоил Николай Иванович.
– А за что он вас-то хочет убить? – спросил робко Николай.
– Безумие, Коля, не имеет объяснения. Налей мне, Гера! История вроде простая, но для вас может оказаться интересной, – грустно произнес хозяин приятной квартиры. – В восемнадцать лет я женился.
– Я сразу увидел, что ты ненормальный, – вставил Гера. – К таким, как ты, спиной нельзя нигде находиться. Вот, Колян, мы с тобой в самолете и попали, – захохотал верзила.
– Родился у меня сыночек, – продолжил гостеприимный хозяин.
– Сыночек – два метра росточек, – улыбнулся благодушно Герасим и очень громко икнул, да так, что рука Николая от испуга схватила топорик.
«Нервный отдых», – подумал Коля, успокаивая себя и ощущая ухмылки товарищей по столу.
