У меня подкашиваются ноги теперь уже от облегчения.
Во время прогулки всеми силами пытаюсь восстановить Сережино доверие. Болтаю без умолку. Рассказываю веселые случаи из детства и юности, доверяю свои давнишние тайны. Цена им сейчас — копейка, но пытаюсь представить это как мое к нему особое расположение.
Мы прогуливаемся по улицам, по набережной. Заходим выпить кофе с пирожными в маленькое кафе. Сережа спокоен и рад встрече, не смотря на грубо нарушенные планы. И я немного успокаиваюсь. Добредаем до парка и гуляем там еще около часа в сгущающихся сумерках.
На выходе из парка Сережа притягивает меня к себе. Мы целуемся долго, нежно, потом глубже, горячее, не обращая внимания на прохожих. Когда отрываемся друг от друга, он хрипло спрашивает:
— Ко мне?
Смотрит прямо в глаза.
Я закусываю губу, отрицательно мотаю головой.
Я ждала этого вопроса. Нет, не сегодня. Надо прийти в себя после подобного стресса. Может даже стоит показаться врачу или хотя бы психологу? Да и врать Сереже мне крайне неприятно, выбивает из колеи. Всю прогулку я старалась казаться спокойной и беззаботной, но до сих пор сосет под ложечкой.
Мне нравится, что он не спрашивает, почему, не настаивает и не замыкается обиженно. Просто берет меня за руку, ведет к машине.
— Куда тебя подвезти?
— Мне нужно к родителям, лекарство отдать.
Когда мы подъезжаем к родительскому дому, целую Сережу сама. Горячо и страстно, чтобы заверить, что все случится очень скоро. Я не сторонница модной теории о трех месяцах, в течение которых мужчину следует мариновать. Все зависит от нас самих. Все случится, когда мы этого захотим и оба будем готовы, а не тогда, когда предписывает кем-то надуманный график.
Прошу не ждать меня и прощаюсь. На самом деле не знаю, задержусь ли я у родителей надолго или сразу поеду домой, но не хочу держать его под окном, торопясь и испытывая неловкость, ради лишнего получаса вместе. Теперь, когда он вернулся из командировки, я надеюсь, времени у нас будет предостаточно.
От родителей я выхожу быстро: папа устал после рабочей недели, мама неважно себя чувствует и тоже собирается спать.
Я возвращаюсь в свою квартиру и едва успеваю переодеться в домашнее, как раздается телефонный звонок.
— Ты дома? — без предисловий спрашивает Сергей.
— Да, я только успела…
— Диктуй адрес, — его голос непривычно холоден.
— Что? Я не понимаю…
— Говори адрес, где ты сейчас находишься.
Почему-то мне сложно не подчиниться его властному громкому голосу.
— Я сейчас пришлю в сообщении, — мямлю я.
— Просто назови, я запомню.
Я называю.
— Подъезд, этаж?
— Подъезд второй, этаж третий.
— Сейчас приеду, и только попробуй не открыть.
Он угрожает? Да что происходит?
— В чем дело? — словно очнувшись от гипноза, возмущенно кричу я. Но в ответ тишина.
Острая мысль простреливает мозг и сползает вниз к ногам липким страхом.
— Сережа, что-то случилось в клубе?
В ухо врезаются короткие гудки.
Включаю телевизор, перещелкиваю каналы и замираю. На экране знакомая улица, кованые фонари в завитках. Здание полыхает, клубы серого дыма застилают светлый фасад. Вокруг мечутся люди. Мигалки пожарных машин на мгновение ослепляют. В воздух взметаются струи воды.
Камера меняет ракурс. На мостовой лежат черные целлофановые мешки. Я знаю, что в них. Вцепляюсь пальцами в спинку дивана. Цепенею.
Камера фокусируется на корреспонденте с микрофоном в руке.
Это теракт.
Совсем еще молоденькая девушка с испуганным и одновременно растерянным лицом сообщает, что в разгар концерта в зал ворвалось несколько вооруженных людей. Прогремели взрывы, начался пожар. На данный момент известно об 11 жертвах и 50 пострадавших, которые отправлены в больницы.
Репортаж заканчивается, продолжается прерванный фильм, а я судорожно щелкаю пультом в поисках новостей на других каналах.
Звонок в дверь раздается гораздо раньше, чем я ожидала. Наверное, сейчас мое лицо не менее растерянное и напуганное, чем у той девочки-корреспондента.
Я открываю. Сергей переступает через порог, не дожидаясь приглашения. Стягивает легкую куртку и обращается ко мне таким тоном, будто мы вовсе не знакомы:
— Куда можно пройти?
Голос чужой, стальной. Он выбивает почву из-под ног.
Я веду парня на кухню исключительно потому, что горло пересохло, охвачено спазмом, и мне срочно нужен глоток воды.
Да, не таким я представляла себе его первое посещение моей квартирки. Хоть она и съемная, но все здесь я обустраивала с любовью. Совсем недавно думала, как покажу ему свои вышивки в рамках на стенах коридора, кухню, украшенную композициями из сухоцветов, комнату, в которой я переклеивала обои, подбирала гардины и декор. А сейчас он смотрит строго перед собой, садится за стол, указывает мне взглядом на место напротив. Его лицо непроницаемо.
— Рассказывай, — коротко велит Сергей.
— Что рассказывать?
— Не придуривайся! — жестко бросает он.