После пары знаков войско Искаскана распустило строй, и мужи принялись обустраиваться, готовясь шерстить город, восстанавливать здания и убирать трупы с улиц. Работы простояло много. За всей суматохой из города выехал отряд во главе со Свермом, везущий принцессу в карете обратно в Искаскан.
— А что на счет нее? — уточнил Дмитрос, указывая на скованную девушку.
— Рандор говорил, что она демонический генерал. Мы, конечно, ему мало поверили, но вот, на всякий случай. Не знаю, можете забрать и допросить, нам дела нет.
— Чтобы демоны выглядели в точности как люди, ересь, — бросил кто-то из толпы.
— Хорошо, — Дмитрос подозвал Лдона. — Организуй работы в городе, помогите всем, кому сможете. А ее заберите. Позже я лично разберусь, но соблюдайте осторожность, вдруг этот охотник на нечисть прав.
Отдав приказы, наместник вошел в толпу. Выжившие расступились.
Линда сидела на коленях, уже успокоившись.
«Такая усталая. Тебе многое довелось пережить», — первое, о чем подумал Дмитрос, вблизи взглянув на деву. Она посмотрела на него в ответ ясными голубыми глазами.
— Вы наконец-то пришли.
Наместник поднял ее на руки.
— Да, теперь все будет хорошо.
Линда тут же уснула.
Время на космическом шаттле не ощущалось. Не было ни дня, ни ночи, лишь постоянно горевший искусственный свет, что мог отключаться только в маленькой двухместной каюте. Буквально в паре метров за ее стеной спал в криокамере Халвуш. Капсула не поддавалась взлому и не реагировала на команды. Халвуш хорошо позаботился о ее защите. В связи с этим, поглощённый гневом за предательство Аргерт просто не мог там находиться.
Найденные в багаже, который смело можно назвать грудой металлолома, простенькие часы хоть как-то помогали разграничить время и соблюдать режим. Они давали ощущение времени, которое для парня текло чертовски медленно.
Ярами — искусственный разум или компьютер умевший думать, парень не знал, говорила и помогала не сойти с ума. Из попутчиков на корабле находилась еще девушка, но она держалась отстраненно. Связанный с ней одной участью Аргерт не мог оставлять ее в плену, поэтому дал возможность свободно передвигаться по кораблю. Поначалу она хотела убить его, даже пару раз у нее почти получилось, но потом девушка успокоилась.
— Ника, — представилась она, нарушив долгое месячное молчание.
— Аргерт.
Неприязнь очень быстро ушла. Тесные помещения и отсутствие большого пространства быстро сказались на их отношениях.
Раны, полученные при побеге с Пустынницы, затянулись в первые несколько месяцев. За это же время на корабле успела закончиться нормальная еда. Оставался автомат с почти бесконечным противным пюре и маленький садик, приносивший очень мало плодов.
Халвуш оказался хорошим инженером, он продумал почти все, но для нормальной жизни, хотя бы выживания, этого не хватало. Вся ситуация походила на маленькую тонкую веточку, протянутую утопающему в болоте.
Со временем Аргерт сблизился с Никой. Они узнали о друг друге много нового, долго разговаривали. Девушка лишь на вид выглядела молодо. На деле она оказалась сиротой, воспитанной в специальном военном лагере, воевала, потом была поймана и сослана на Пустынницу.
— Не очень яркая у тебя жизнь.
— Знаешь, по сравнению с твоей, пойдет, — ответила Ника.
С ней Аргерт впервые познал женскую ласку. Возможно какое-то время они любили друг друга. Но через год на шаттле дела начали обстоять совсем плохо. Еда, не насыщенная питательными элементами, превратила их в мумии. Воды катастрофически не хватало даже на одного человека. Буквально все сводило с ума, и в какой-то момент внутри Аргерта что-то сломалось.
Парень не хотел умирать. Когда Ника спала в каюте, свернувшись калачиком, он как обычно лег рядом и обнял ее сзади. Его руки крепко стянули шею девушки и дернулись в сторону, раздался глухой хруст.
Когда Аргерт поднялся, то увидел ее лицо. Открытые и уставшие глаза, наполненные пустотой, как будто говорили, что она знала о его намерениях и предпочла не сопротивляться. Ника сдалась, выбрав смерть.
Тело он выкинул через шлюз в космос. Парень отказался от идеи пустить ее на еду даже под страхом смерти. «Это все, что я могу для тебя сделать», — в его душе осталось только гнетущее чувство одиночества. Теперь только искусственный голос Ярами помогал не сойти ума.
Шли годы. За иллюминатором царила беспроглядная тьма. Ситуация с пищей и водой при отсутствии одного пассажира улучшилась. Аргерт ходил по кораблю словно призрак, давно потеряв счет времени. Ему казалось прошло уже лет десять или двадцать. Один посреди бескрайнего космоса с предавшим его другом на борту, Аргерт вновь познакомился с одиночеством. На Пустыннице случилось что-то подобное, но здесь он познал всю глубину этого чувства.
