Обряд только начался, служитель храма принялся зачитывать строки из лежащей перед ним книги, когда у нас за спиной раздался какой-то шум, а потом шаги.
Неужто, она всё-таки нас нашла? Я зажмурилась, глубоко вдохнула, выдохнула и обернулась.
Нет, не может быть! Тряхнула головой, не веря своим глазам. Прямо к алтарю, сбиваясь на бег, шагали сразу три человека. Тетушка Нинель в нарядном не по погоде платье и шляпке с пером, Миколка, а между ними, поджав одну ногу, скакал Николас.
В себя меня привёл толчок в бок и шёпот бабули:
- Софи, закрой рот, это невежливо.
Я подобрала отвисшую челюсть, совершенно не понимая, что тут происходит.
Допрыгав до алтаря, Николас первым делом полез обниматься с Джоном.
- Спасибо, дальше я сам! – заявил он.
Джон виновато покосился в мою сторону, пробормотав:
- Простите, но так будет лучше! Я, пожалуй, пойду, а то у меня там лошадь без присмотра.
И он просто сбежал, оставив меня одну.
Но его место тут же занял Николас, деловито обращаясь к служителю храма:
- Прошу прощения за эту небольшую заминку, чуть не опоздал! Можете продолжать!
Я открыла рот, собираясь сказать всё, что о нём думаю, но слова не шли. Служитель храма между тем невозмутимо продолжил читать с того самого места, где остановился. Если он и удивился, то не подал виду. А может тут и не такое бывает и он привычный?
Тем временем служитель дошёл до места, где следовало назвать имена и спросить, согласны ли мы скрепить наш союз.
- Николас Сент-Лемар, согласен ли ты взять в жёны Софи Сент-Муар?
- Да!
- Софи Сент-Муар, согласны ли вы взять в мужья Николаса Сент-Лемар?
Я бы сказала «нет», да у меня нет выбора. Мачеха рыскает по улицам города, а Джон, зараза такая, сбежал!
- Да. Согласна.
- Объявляю вас мужем и женой! Подпишите здесь и здесь.
Служка тут же подсунул нам два уже заполненных документа, в которые успели вписать наши имена. Затем служитель храма торжественно поставил на каждом печать и вручил нам.
- Поздравляю!
В его глазах я заметила плохо скрываемые смешинки. А вот мне сейчас не до смеха! Я едва утерпела до выхода их храма, чтобы не наброситься на своего новоиспечённого мужа прямо тут.
Правда, сделать это было тоже непросто, я имею в виду – выйти из храма. Николас так и поджимал одну ногу, опираясь на плечо Миколки.
- Что с ногой? – спросила я, глядя на его неуклюжие прыжки.
- Сломал!
- Ох! Очень больно?
- Терпимо! – улыбнулся он.
- Зачем ты это сделал? – не удержалась я.
- Что именно?
Мы уже стояли на ступенях храма, и я была готова поскандалить, выплеснув весь накопившийся негатив. Вот только сделать этого не успела. За всеми последними событиями я совсем позабыла о мачехе, а вот она обо мне – нет.*
- Вертихвостка, шлёнда подзаборная, воровка! Думала сбежать от меня? Вот я тебе сейчас задам, мерзавка!
Это ещё были самые приличные слова из её лексикона. Мачеха ругалась не хуже портового грузчика, можно сказать, я узнала о себе много нового.
Её визгливый голос тут же привлёк внимание не только нас, но и просто случайных прохожих. Почуяв бесплатное развлечение, народ стал подтягиваться к ступеням храма.
Бросив свои баулы где-то посредине лестницы, мачеха подлетела ко мне, занося руку для удара. Надо сказать, всё это произошло так быстро и неожиданно, что я даже замешкалась, вот только взметнувшуюся руку перехватила другая, сильная и мозолистая.
Хватка Николаса явно была неслабая, потому как мачеха вдруг резко остановилась, выпучила глаза, а потом тоненько завизжала:
- Пусти сейчас же, больно!
- Что тут происходит? – в голосе Николаса зазвучали стальные нотки. - Кто вам позволил поднять руку на мою жену?!
- Жену?
На лице мачехи отразилась явная растерянность. Но надо признать, она быстро пришла в себя и с ядовитой усмешкой заявила:
- Она не может быть вашей женой!
- Это почему же? – Николас отпустил её руку, но при этом встал так, чтобы заслонить меня своей спиной.
- Я её опекун и разрешения на этот брак не давала!
- Поздно, брак уже заключён.
- Я вам сейчас такого скажу, что вы сами её выгоните!
И мачеха в красках стала описывать, какая я гулящая, что клейма ставить некуда. Подрабатывала в квартале красных фонарей и клиентов обворовывала.
- А потом с деньгами сбежала, а меня выплачивать заставили. Вот! Так что можете прямо сейчас расторгнуть ваш брак, а я сама займусь воспитанием этой мерзавки!
- Что же вы раньше её воспитанием не озаботились? Нанятый мною дознаватель принёс совсем другие сведения, он разузнал, что ваша падчерица в собственном доме вместо прислуги работала, но этого вам показалось мало, и вы решили продать девушку в квартал красных фонарей!
Мачеха как-то резко побледнела и отпрянула, но Николас продолжал:
- А ещё вы утаили, что по завещанию отца Софи, сам дом и одна из скобяных лавок теперь принадлежит ей!
- Но это несправедливо! Я его жена, всё должно достаться мне, а не этой…
- Тебе? – тут уже и бабуля не выдержала. – Этот дом моей дочери, матери Софи, а ты пришла на всё готовое! Думала, за нас заступиться некому? Так вот тебе, накося, выкуси!
