Утром в залитой красным светом комнате я вспомнил, что произошло ночью. Разговор с Гибаряном приснился мне, а что было потом? Я слышал его голос, в этом я мог бы поклясться, но точно не помню, о чем он говорил. Вернее, не говорил, а читал лекцию. Лекцию?..
Хэри купалась. Слышен был шум воды в душевой. Я заглянул под койку, куда несколько дней назад закинул магнитофон. Его там не было.
— Хэри! — крикнул я.
Ее лицо, залитое водой, показалось из-за шкафа.
— Хэри, ты не видела под койкой магнитофон? Маленький, карманный…
— Там лежало много вещей. Я все сложила туда. — Она показала на полку с лекарствами у аптечки и исчезла в душевой.
Я вскочил с койки и пошарил там, но ничего не нашел.
— Ты не могла его не заметить, — сказал я, когда Хэри вернулась в комнату.
Она молча причесывалась перед зеркалом. Только теперь я заметил, какая она бледная. Ее глаза в зеркале смотрели на меня настороженно.
— Хэри, — упрямо как осел начал я снова, — магнитофона на полке нет.
— Тебе больше нечего мне сказать?..
— Прости, — буркнул я, — ты права, это глупости… не хватало еще, чтобы мы стали ссориться!
Потом мы пошли завтракать. Хэри делала все не так, как обычно, но я не мог уловить, в чем разница. Она присматривалась ко всему, порой не слыша, что я ей говорю, поглощенная своими мыслями. Я заметил, что глаза у нее блестят.
— Что с тобой? — шепотом спросил я. — Ты плачешь?
— Ох, оставь меня в покое. Это ненастоящие слезы, — прошептала Хэри.
Вероятно, надо было выяснить все до конца, но я больше всего на свете боюсь «откровенных разговоров». Меня занимало совсем другое. Хотя я и знал, что интриги Снаута и Сарториуса мне только приснились, я начал размышлять, есть ли вообще на Станции какое-нибудь удобное оружие. Зачем оно мне, я не думал — просто хотелось его найти. Я сказал Хэри, что должен пойти в трюм и на склады. Она молча пошла со мной. Я рылся в ящиках, обшаривал контейнеры, а когда спустился в самый низ, не смог побороть желания заглянуть в холодную камеру. Мне не хотелось, однако, чтобы Хэри входила туда, поэтому я только приоткрыл дверь и обвел глазами все помещение. Под темным покровом по-прежнему вырисовывались очертания трупа, но с того места, где я стоял, нельзя было рассмотреть, лежит ли еще там чернокожая. Мне показалось, что ее нет.
Я продолжал бродить, так и не обнаружив ничего, что подошло бы мне. Настроение мое все больше и больше портилось. Неожиданно я заметил, что рядом со мной нет Хэри. Впрочем, она тут же пришла — задержалась в коридоре, но уже одно то, что Хэри пыталась отдалиться от меня — а ей стоило такого труда оставить меня хоть на секунду, — должно было насторожить меня. Я по-прежнему разыгрывал из себя обиженного, вел себя самым дурацким образом. У меня разболелась голова, я не мог найти никаких порошков и злой, как сто чертей, перевернул вверх дном всю аптечку. В операционную идти не хотелось, и вообще у меня ничего не клеилось. Хэри как тень все бродила по комнате, иногда на время исчезала. После полудня, когда мы уже пообедали (впрочем, она вообще не ела, а я ел без аппетита — у меня так разламывалась голова, что я даже не пытался заставить ее поесть), Хэри вдруг села возле меня и принялась теребить мой рукав.
— Ну что там еще, — пробурчал я неохотно.
Мне хотелось пойти наверх; по трубам доносился слабый отголосок стука — видимо, Сарториус возился с аппаратурой высокого напряжения. Но при мысли, что придется взять с собой Хэри, у меня тотчас пропало всякое желание идти. Присутствие Хэри в библиотеке еще как-то объяснимо, но там, среди машин, оно может дать Снауту повод для неуместного замечания.
— Крис, — прошептала Хэри, — а как у нас с тобой?..
Я невольно вздохнул. Нельзя сказать, чтобы это был счастливый день.
— Все прекрасно. А в чем дело?
— Я хочу с тобой поговорить.
— Пожалуйста. Я слушаю.
— Только не так.
— А как? Ты же видишь, у меня дел полно…
— Было бы желание, Крис.
Я выдавил жалкую улыбку.
— Хорошо, дорогая, говори.
— А ты скажешь мне правду?
Я поднял брови. Такое начало мне не нравилось.
— Зачем мне тебя обманывать?
— У тебя могут быть причины. Серьезные. Но если хочешь… чтобы… ну видишь ли… тогда не обманывай меня.
Я промолчал.
— Я тебе что-то скажу, и ты мне скажи. Хорошо? Всю правду.
Несмотря ни на что, я не глядел ей в глаза, она ловила мой взгляд, но я сделал вид, что этого не замечаю.
— Я уже говорила тебе. Я не знаю, откуда я здесь появилась. Но может, ты знаешь. Подожди, дай договорить. Может, и ты не знаешь. А если знаешь и не можешь мне теперь сказать, то… потом… когда-нибудь? Это не самое страшное. Во всяком случае, останется хоть какая-то возможность…
Мне стало холодно.
— Маленькая моя, что ты говоришь? Какая еще возможность? — бормотал я.
— Крис, кем бы я ни была, я не маленькая. Ты мне обещал. Скажи.
От ее слов «кем бы я ни была» я онемел и мог только глядеть на нее, бессмысленно качая головой, словно защищаясь от того, что мне еще предстояло услышать.
— Послушай, ведь не обязательно говорить сейчас, скажи просто, что не можешь…
— Я ничего не скрываю… — ответил я охрипшим голосом.
— Ну и прекрасно.
