– Хм, – задумался я, – а по рыбе нельзя определить наше местоположение? Хотя бы примерное?
– Наверное, можно, однако среди нас нет знатоков, которые могли бы это сделать.
На том берегу дорожка превращалась в довольно-таки широкую дорогу и раздваивалась как латинская Y.
– Если хотите взглянуть на изолятор, то нам сюда, – кивнул Сократ на левое ответвление.
– А это не запрещено?
– О, мой друг! Я думал, вы поняли, что здесь ничего не запрещено. Кроме насилия.
– Но постойте, вы говорили, что Златовласка категорически запретила вам рассказывать мне о прошлом. Кстати, зачем ей это?
Сократ улыбнулся.
– Я иронизировал, друг мой. На самом деле она просила, а не запрещала. Что касается причин, вероятно, ей это нужно для того, чтобы понять, в каком состоянии находится ваш мозг.
– Да, это понятно, но! – продолжать я не стал, потому что меня осенило.
Каким образом Златовласка узнает, как вёл себя мой мозг? Ответ один. Ей – или Гиппократу – расскажет Сократ. А если она не узнает, то зачем ей вообще это понадобилось?
– Но? – явно заинтересовался Сократ.
– Но что это даст?
– Сложно сказать. Однако они уже долго наблюдают за вами, быть может, они знают что-то, чего не знаем мы.
– Возможно. Что ж, пойдемте посмотрим на наш карцер.
Изолятор представлялся мне совсем иначе. Я ожидал увидеть бетонный забор с колючей проволокой, охрану и прочие атрибуты подобных заведений, но увидел очередной деревянный домик средних размеров. Только без окон. И это почему-то пугало, и пугало, пожалуй, сильнее колючей проволоки. Со всех сторон, не считая передней, к домику вплотную подступал густой лес. Дверь как дверь, ничего особенного, а вот ручка была необычная. Она представляла собой вырезанную из дерева человеческую ладонь. Как будто кто-то стоял за дверью и протягивал тебе руку сквозь неё.
– Здорово. Здесь всё построено из дерева? – спросил я у Сократа.
– Да. Я уже думал об этом. Либо «Солитариус» находится очень далеко от населённых пунктов, и в силу этого другие материалы доставить сюда сложно, либо Гиппократ просто решил, что дерево – наилучший вариант. Однако этих «либо» можно придумать великое множество, а правды мы так и не узнаем.
– Дверь, конечно, заперта, а ключ лежит в сейфе Гиппократа, который охраняют вооружённые до зубов дуболомы?
– Шутите? – улыбнулся старик.
– Что ж, раз здесь разрешается всё, кроме насилия, то пойду-ка я проверю, – сказал я и направился к двери.
– Есенин, вы что, с ума сошли? – Сократ определённо перепугался.
– А что? – обернулся я к нему. – Вы же сказали, что можно всё. Или вы ввели меня в заблуждение?
– Нет, конечно, нет! Однако…
Он нахмурился и всё ещё испуганным голосом проговорил:
– Я бы вам не советовал. Но воля ваша.
Я молча кивнул и вложил свою ладонь в ладонь деревянную. Потянул на себя. К моему огромному удивлению, дверь поддалась. Я повернулся к Сократу. Он в недоумении гладил бороду.
– Вы со мной? – полушёпотом спросил я.
Тот молча покачал головой. Я усмехнулся. «Странно, параноик отказывается от возможности что-то узнать», – подумал я и открыл дверь.
Внутри было темно хоть глаз выколи. Шагнул вперёд, и тут по моей голове как будто ударили кувалдой…
Я лежал на земле возле двери. Перед моим лицом возникло до смерти перепуганное лицо Сократа.
– Друг мой, с вами всё в порядке?
– Кажется, да.
Голова не болела, не кружилась, и вообще не было никаких признаков того, что меня только что сильно ударили по голове.
– Что произошло? – спросил я и поднялся на ноги.
– Не знаю, я отвернулся, чтобы смотреть за дорогой, не идёт ли кто. Мне не хотелось, чтобы кто-то видел нас здесь. А потом я увидел вас на земле и сразу подбежал.
Дверь была захлопнута. Я решительно потянул её на себя, но она не поддалась. Дёрнул сильнее. Бесполезно. Она не открывалась. Тогда я забарабанил по ней кулаками.
– Эй, кто там внутри! Откройте! – разгневанно крикнул я. – По-вашему, это смешно?
– Дружище, нам лучше уйти отсюда, – тихо пробормотал Сократ. – Прошу вас, не кричите.
– Почему? Почему я должен кого-то бояться?
Я оставил дверь в покое, и мой гнев переключился на старика. Тот уже гораздо лучше владел собой.
– Бояться вы не должны, однако осторожность не навредит.
– Ещё как навредит! Я хочу знать, что здесь происходит. Я им не покорный подопытный кролик! – злился я.
– Пойдёмте отсюда, Есенин, пожалуйста.
– Никакой я не Есенин!
– Да, но всё-таки пойдёмте.
Я отвернулся от Сократа и заставил себя успокоиться. Присел на корточки и задумался. Как объяснить произошедшее? Допустим, там внутри кто-то есть. Но, во-первых, почему он сидит в темноте? Во-вторых, почему оставил дверь открытой, если не хотел, чтобы кто-нибудь вошёл? В-третьих, что он вообще там делает? В-четвёртых, если он оглушил меня, почему мне не больно? Я провёл по голове ладонью. Никаких следов удара. Бред какой-то. А что, если там никого нет? Допустим, когда я зашёл, со мной случился приступ, и я попятился и упал. А дверь… закрылась автоматически? Может, изолятор защищён от посторонних системой безопасности? Но тогда зачем оставлять дверь открытой? Непонятно.
