– …поэтому лучше все-таки не самую последнюю модель, а с уже исправленными багами! – закончил Артем свою лекцию.
– Да, конечно, ты прав, – кивнула я, гадая – сообщили ли ему о моем вчерашнем отбытии с факультета в роскошной тачке или цветы просто совпадение?
А если сообщили, то кто? Неужели они общаются с Инночкой?
– Во сколько ты заканчиваешь? – Артем оперся на стойку, наклоняясь ко мне, чтобы поцеловать.
– В восемь… – тяжело вздохнула я. – Но я к тебе не смогу, мама сегодня не разрешит слинять на ночь.
Только бы не спросил почему. Про мой лимит в две ночи в неделю он в курсе. Не дай бог заинтересуется, где я провела вторую.
Он не спросил.
– Хочешь, просто погуляем? – предложил Артем. – В парке много укромных уголков, если ты понимаешь, о чем я…
И он поиграл бровями, намекая на то, как мы отрывались прошлым летом – мои коленки вечно были стесанными от секса на песке маленького пляжа у лесного пруда, а вечерами я регулярно вытряхивала из трусов ошалевших муравьев.
– А ты сегодня свободен, что ли? – удивилась я.
– И завтра тоже, у меня по клинике «автомат».
– Уууу, зависть! – Я дотянулась до него и чмокнула в нос. – Я не такая умная. Зато везучая.
Хотела было поделиться тем, как лихо сдала английский, но нас отвлек недовольный женский голос:
– Девушка, долго мне вас еще ждать?
У кассы стучала по полированной стойке острыми черными когтями раздраженная женщина лет тридцати.
– Извините, что бы вы хотели? – Я порхнула на свое место и улыбнулась как можно шире.
– Я бы хотела мировой победы феминизма над патриархатом, но прямо сейчас сойдет самый большой капучино без кофеина на безлактозном молоке и с сиропом на сахарозаменителе, – ядовито сообщила клиентка.
– Да, минутку… – Я бы предложила ей еще пирожное без глютена и углеводов, чтобы сделать заказ еще более совершенным, но бросила только один взгляд на выжидательно поднятую бровь и решила, что пока не потяну полноценный сарказм-баттл.
Я надписала стаканчик:
– А зовут вас…
– Марта.
– Алин, сделаешь? – обернулась я к напарнице.
Та тихо выскользнула из темного уголка, где все это время грызла ногти и пялилась в телефон, чем она и занималась большую часть времени, когда не было клиентов.
– Нет-нет-нет, не надо, эту я знаю! – возмутилась Марта. – Она двигается как беременная черепаха на транквилизаторах! Делайте вы, а то я уже никуда не успею!
Миндальное молоко взбивается не так хорошо, как коровье, а чтобы добиться от декафа нормального вкуса, нужно хорошенько пошаманить. Алина это все тоже хорошо умеет, но действительно в три раза дольше меня. Сделать этой крысе «на отцепись» было быстрее, но в итоге обошлось бы дороже – у нас есть правило, что мы переделываем кофе, пока клиент не останется доволен. Поэтому пришлось напрячься, тщательно следя за температурой молока – один градус вправо-влево – и уже не то.
Зато в ящичек для чаевых с надписью «На море» упало достаточно денег на еще один такой заказ. На прощание мы с клиенткой улыбнулись друг другу уже намного теплее.
Отвернулась от кассы я как раз вовремя, чтобы узреть, как Артем выуживает из моего – моего! – букета самую красивую розочку и вручает зардевшейся Алине.
– Э, а что тут происходит?
– Девушка была совсем печальная, решил ее порадовать, – игриво мурлыкнул Артем, подмигивая Алине, мявшей эту розочку в руках, не зная, куда ее деть.
– Дорогой, а ничего, что я тут стою? – возмутилась я, упирая руки в боки.
– Котеночек, ты ревнуешь, что ли? – вполне искренне удивился он. – Я просто хотел поднять девочке настроение. Разве ты как-то от этого пострадала?
– Теперь в моем букете четное число роз, – заметила я.
– Что? – он нахмурился. – И что?
– Четное число приносят только покойникам, вот что!
– Ты все букеты пересчитываешь, что ли? – Он пожал плечами, но перепроверил сам.
Осталось двадцать. Да, я пересчитала.
– Нет, я и так знаю!
– Котеночек, не думал, что ты такая мелочная, – скривился Артем. – Вот, гляди! – Он выудил из моего букета еще одну розу и демонстративно сломал ее в ладони. Шипы проткнули кожу, кровь капнула на стойку. – Теперь ты довольна? Снова нечетное количество.
– Артем! – Я метнулась за тряпкой и нырнула за аптечкой под стойку. – Зачем ты так?
– Скажи – довольна? – прошипел он мне в лицо, позволяя, однако, протереть царапины перекисью. – Или мне приволочь тебе еще один букет, чтобы ты поняла, что любовь измеряется не количеством роз?
– Прекрати, – тихо сказала я, поглаживая его заклеенные пластырем пальцы.
– Не я это начал, котеночек!
– Ты флиртовал с Алиной…
Я все понижала голос, зато Артем уже не шипел, а практически орал:
– Я просто! С ней! Разговаривал! Пиздец, мне вообще с любыми женщинами теперь перестать разговаривать, чтобы ты не ревновала? С сокурсницами? С преподшами? С кассиршей в метро можно поговорить? А с мамой? С мамой тоже нельзя?
– Артем… – Я протянула руку, едва дотронувшись до его плеча, но он отшатнулся.
– Да пиздец! Лечу к ней, чтобы порадовать – вместо того, чтобы дома отдохнуть, а мне сцены на пустом месте закатывают! Посади меня в клетку или пояс верности надень, если такая больная!
– Артем…
– Все, не трогай меня.
