Фрэнк попытался встать. Сид лежала, сжавшись в комок; возможно, она была мертва. Он нащупал ее пульс. Нет, все–таки жива. Вслед за Гарри он стал пробираться к выходу. Но дверь оказалась погребенной под разрушенной стеной; единственным местом, через которое можно было выбраться, осталась дыра в корпусе. Делать нечего, придется выбираться через нее. Корабль превратился в кусок искореженного железа.
– А где Ирма? – хрипло спросил Фрэнк.
Но Гарри уже протискивался сквозь груды обломков по направлению к дыре. Фрэнк пополз за ним.
– Она там. Она уползла наружу. – Кряхтя при каждом усилии, он утонул в клубах влажного тумана и провалился в отверстие дыры. Фрэнк последовал за ним.
Они собственным глазам не поверили. Они ничего не понимали, они были совершенно сбиты с толку.
– Мы опять дома, – пробормотал мальчик, изумленно оглядываясь вокруг. – Здесь что–то не так. Мы что, вернулись обратно?
Но нет, это не Убежище, хотя все то же самое. Знакомые холмы, утонувшие в густой дымке, влажные волны тумана. Всюду растет зеленоватый лишайник. Почва покрыта густой растительностью. В воздухе пахнет сложной органикой, богатый, насыщенный запах, очень похожий на тот, о котором они еще помнят, но в то же время намного более живой и свежий. Они оглядывались, разинув от удивления рты: никакой стены, отделяющей их от внешнего мира, не было и в помине. Никакого корпуса, к которому они так привыкли в своем Убежище. Вокруг простирался огромный, насколько хватало глаз, мир, и не только вокруг, но и наверху. Огромный мир окружал их повсюду.
– Боже мой, – вздохнул Фрэнк, – глазам своим не верю. – Наклонившись, он поймал какое–то похожее на змейку насекомое. – Это не робот, оно настоящее, оно живое!
Из тумана вышла Ирма. Над глазом ее сочилась кровь, волосы были спутаны, одежда изорвана.
– Мы дома, – сказала она изумленно, протягивая им пучок какой–то травы. – Смотрите, совсем как у нас. И можно дышать. Можно жить!
Вдали в клубах пара взметнулись вверх мощные струи кипятка – это гейзер пробился на поверхность сквозь скалы. А где–то там, вдалеке, волновался огромный океан, невидимый в плотных клубах влажного воздуха.
– Послушайте, – сказал Фрэнк, – вы слышите? Слышите плеск воды?
Они стали прислушиваться. Они действительно слышали его. Они опустились на поверхность почвы, они вцепились в нее руками, прижались лицами к теплой, влажной планете. Они словно обезумели.
– Мы дома, – плакала Ирма. И все они плакали, задыхаясь от счастья, и что–то бормотали, захлебываясь от радости.
А в это время над ними уже был слышен грохот второго снижающегося корабля.
Температура на поверхности Венеры под облачным покровом составляет от 99 до 101 градуса по Фаренгейту. Нижние слои атмосферы состоят из смеси аммиака и кислорода, сильно насыщенной водяными парами. В долинах, раскинувшихся между холмами, усердно трудятся различные формы жизни: они намечают планы на будущее, строят и созидают.
Луи и Ирма ремонтировали турбину трактора, когда появился взволнованный Дайтер.
– Готово! – закричал он с порога. – Можно начинать!
Луи высунул голову из–под трактора.
– Ну что там у тебя, готово? – сердито спросил он.
– Зерно. Можно начинать сеять. Там есть все, что для этого нужно. Вивиан обнаружила целый склад. – Дайтер прыгал на месте как сумасшедший. – Бросайте ваше дурацкое занятие, это не к спеху. Надо взяться всем вместе. Я вызвал Фрэнка и Сид, они уже идут. Мы встретим их по дороге. Гарри тоже пойдет.
Ворча, Луи выполз из–под трактора.
– Брось ты называть это зерном. Какое это зерно?
– Это зерно в духовном смысле. Это квинтэссенция зерна.
– Ну да, конечно, темно–зеленого цвета, – засмеялась Ирма.
– Да пусть хоть в темно–красную полоску или в серебристый горошек. Пусть хоть величиной с дом и с кожурой из кружев с бантиками. Пусть хоть из нее льется амброзия и сыплется кофейная гуща. Все равно это зерно.
Луи вытер лоб:
– Нельзя никуда ехать, пока не работает трактор. До владений Дайтера ведь добираться, забыл как? Пятьдесят миль по холмам. Нужна новая свеча, значит, надо сходить на корабль.
– Да к черту твой трактор, – нетерпеливо сказал Дайтер, – у меня есть коляска с лошадью, мы все в нее влезем.
Возле навеса действительно спокойно стояла лошадь, запряженная в коляску. Луи осторожно подошел к ней, подозрительно сощурив глаза.
– Как ты ее назвал?
Он еще никогда не видел этих животных вблизи. Эта, с позволения сказать, лошадь состояла в основном из ног, которые оканчивались внизу огромными плоскими ступнями, похожими на чашевидные присоски. Животное все было покрыто клоками свисающих спутанных волос. На крохотной головке тускло блестели полузакрытые глазки.
– Как ты ее поймал? – спросил он.
– Да она довольно смирная… если, конечно, и у тебя есть терпение. – Дайтер взобрался в тележку и взялся за вожжи. – Я чуть не рехнулся, пока не понял, как эту чертову падаль надо обучать. А потом оказалось, что она умеет читать мысли, телепатка чертова. Стоит только подумать, что ты от нее хочешь, она и идет.
Он презрительно сморщил нос:
