– Конечно. Лучше не брать у них больше одного пакета в год, я говорил об этом миссис Фрост. Оставаясь просто конкурентом «Блейк–Моффета», я так и буду годами бегать с ними наперегонки, иногда мне удастся их задеть, иногда им меня. Но если я стану директором ТИ, состоится разговор начистоту. Как только я займу должность, иного пути не останется.
Дженет рассматривала экспонат: исчезнувшие цветы – маки, лилии, гладиолусы и розы.
– Когда ты скажешь миссис Фрост?
– Я зайду к ней завтра. Вероятно, она на это рассчитывает… последний рабочий день. Очевидно, она согласится с моим мнением относительно «Блейк–Моффета», ей такое понравится. Впрочем, и этот вопрос прояснится только со временем.
***
На следующее утро он взял напрокат маленький бронеход, на котором и добрался от своей жилищной секции до здания Комитета.
Он подумал, что Майрон Мэвис вскоре освободит квартиру, от которой можно пешком дойти до ТИ. Существующие правила предписывали всем арендовать жилье поблизости от места работы, и в течение следующей недели ему придется подать заявку на квартиру Мэвиса. Когда он займет пост директора ТИ, перед ним встанет необходимость вжиться в эту роль. Свобода крайне невелика, но он уже свыкся с ограничениями. Такова цена служения обществу на более высоком уровне.
Не успел он ступить на порог здания Комитета, как секретарша тут же пропустила его. Ему не пришлось ждать: через пять минут перед ним распахнулись двери личного кабинета миссис Фрост.
Она любезно привстала с места:
– Мистер Перселл, как славно.
– Вы прекрасно выглядите. – Они пожали друг другу руку. – Могу ли я поговорить с вами сейчас?
– Разумеется, – сказала миссис Фрост и улыбнулась. Сегодня она надела элегантный коричневый костюм из какой–то хрусткой, неизвестной ему ткани. – Садитесь.
– Благодарю вас. – Он сел, развернувшись лицом к ней. – Мне показалось, что тянуть до последнего момента бессмысленно.
– Вы пришли к решению?
– Я согласен занять эту должность. А также прошу прощения за проволочку.
Миссис Фрост отмела извинения мановением руки.
– Вам нужно было время. – Лицо ее просияло, источая тепло и восторг. – Я так рада.
Ее слова растрогали Аллана, и он, не кривя душой, сказал:
– Я тоже.
– Когда вы сможете приступить к работе? – Она рассмеялась и всплеснула руками. – Посмотрите, я волнуюсь не меньше вас.
– Хотелось бы начать как можно скорее. – Немного подумав, он решил, что ему удастся разобраться с делами в агентстве от силы через неделю. – Может, со следующего понедельника.
Ответ разочаровал ее, но она постаралась не подать виду.
– Да, примерно столько времени вам и понадобится для перехода с одной работы на другую. И может быть, мы могли бы встретиться на досуге. Пообедаем как–нибудь вечерком. Сыграем в «фокусника». Я заядлый игрок, стараюсь не упустить случая. И мне бы очень хотелось познакомиться с вашей женой.
– Прекрасно, – ответил Аллан, вполне разделяя ее энтузиазм. – Договоримся на этот счет.
Большой серый сон, свисающий словно клочья паутины, облепил его, жадно притянув к себе. Он закричал, испуская не звуки, а звезды. Они поплыли вверх к паутинообразной кольчуге, зацепились за нее и угасли.
Он снова закричал, и на этот раз волна собственного голоса покатила его вверх по склону. Продравшись с треском сквозь вьющиеся растения, с которых капала влага, он остановился, угодив в глинистую канаву, наполовину залитую водой. Эта противная вода жалила его в ноздри, он чуть не захлебнулся и, тяжело дыша, забарахтался и пополз, цепляясь за корни.
Он лежал в мокрой чаще среди быстро растущих существ. От мощных растений валил пар; толкаясь и отпихивая друг друга, они тянулись к воде. Они шумно пили, росли, увеличиваясь в объеме, и взрывались, осыпаясь дождем. Заросли вокруг него изменялись, проживая столетия. Лунный свет с трудом проникал через набухшую листву и ложился вокруг клейкой желтой изморосью, густой, как сироп.
А посреди этого копошащегося растительного месива высилось искусственное сооружение.
Он напряг все силы и устремился к нему. К плоскому вертикальному строению, твердому и хрупкому. Оно не пропускало света. Оно было сделано из досок.
Он прикоснулся к стене, и его захлестнула радость. Он закричал, и на этот раз звук понес его тело вверх. Он парил, медленно плавая в воздухе, цепляясь за деревянную поверхность, царапая по ней ногтями. Занозы впивались в тело. Он распиливал дерево металлическим колесом, снимал его, словно шелуху, сбрасывая на землю и топча ногами. Доски с шумом ломались, в тишине сновидения носилось эхо.
Под деревом оказался камень.
Испытывая благоговение, он воззрился на него. Камень выстоял, он не разрушен, не унесен прочь. Он высится по–прежнему, как и в его памяти. Изменений не произошло, и это очень хорошо. Его охватило чувство восторга.
Он подался вперед, сделал усилие и оторвал от камня круглую его часть. Тяжесть придавила его, он отшатнулся в сторону и с головой нырнул в сочащееся влагой, теплое растительное месиво.
