Милиция Мосгордумой работала исключительно плохо, кое-как обеспечивая защитой только центр города. Комиссар Временного правительства вообще никакой силой и властью не располагал. Либерализм победил полностью. В окраинных районах за Садовым кольцом при органе самоуправления рабочих, солдат гарнизона, мелких служащих и лавочников — Московском совете, была образована своя вооружённая милиция. В отдельных многоквартирных домах организовалась отряды самообороны из жильцов, дворников, швейцаров с револьверами, охотничьими ружьями и холодным оружием. Возникли и этнические боевые группы. Юнкерские училища, воинские части, мастерские, склады, школы прапорщиков охраняли себя сами, имея боевое оружие. Суды фактически бездействовали, процветал самосуд. Толпа избивала, к примеру, пойманного вора или насильника и определяла голосованием: какой смертью казнить: утопить или застрелить? Если кто-то попытался бы защитить репрессированного — его тоже убили бы. Но линчевание всё равно никого не устрашало, и уличные грабежи и воровство становились всё нахальнее и кровавее.
По России шли массовые погромы, передел собственности, паника, реквизиции имущества. Особенно страшные погромы произошли в Самаре, в Минске, Ростове-на-Дону, Юрьеве. Повсюду царили дикие выходки русских и нерусских солдат на станциях железных дорог, кулаков, бандитов, всеобщая распущенность, обалдение, хамство. Погромы царских времён, евреев и неевреев, включая погром немцев в Москве, были ещё более зверскими и кровавыми, и оттуда тянулась это средневековщина. При погромах в Кишиневе, Одессе, Киеве, Белостоке, Баку, Тифлисе и десятках мелких городков произошло бесчисленное количество отвратительных убийств, изнасилований и глумлений над милосердием.
Москва бурлила: ночи напролёт шли митинги, люди слонялись от бессонницы по улицам, спорили в скверах, на панели, в пивных. Незнакомые люди, встречаясь на митингах, в одно мгновение становились милыми друзьями или страшными врагами. Прошло уже четыре месяца с начала революции, но всеобщее возбуждение только нарастало. Царизм был разрушен, но все понимали, что это ещё не завершение революции. В отличие от всё хапающих капиталистов, интеллигенция растерялась. Теперь, вместо того чтобы снова сеять разумное, доброе, вечное, надо было немедленно и своими руками создать новые формы жизни, умело управлять вконец запущенной и необъятной страной в состоянии войны. Простой народ при этом требовал ясности цели, точного приложения своей жизни, мыслей и труда. Оказалось, что справедливость и свобода требует тяжёлой и гигантской ежедневной чёрной работы и даже жестокости, требует воли и репрессий. Оказалось, что эти вещи не рождаются сами под звон колоколов и восхищенные крики. Таковы были уроки революции и горькая чаша. Сильные духом выпили её до дна и остались со своим народом, а слабые выродились и погибли.
Созданная как противовес черносотенцам, охранным отрядам хозяев заводов и наёмным офицерско-юнкерским отрядам банкиров, Красная Гвардия рабочих накапливала оружие. На складах Сибирского банка в Москве было похищено эвакуированное оружие варшавской полиции. Много оружия было захвачено при разоружении в Москве полиции, городовых. Покупали вскладчину револьверы, винтовки и даже пулемёты у солдат гарнизона и разного рода спекулянтов, и дельцов чёрного рынка. Только на Курской железной дороге охрана из числа рабочих получила 150 винтовок разных систем, записавшись самоохрану железной дороги. В Орехово-Зуеве, пригласив офицеров 21-го полка на спектакль и угостив их хорошенько водкой, рабочие вывезли из полка на грузовиках 300 винтовок и 60000 патронов. По ордерам полковых солдатских комитетов 55-го, 193-го и других полков гарнизона рабочие получали оружие из полковых цейхгаузов. Готовился захват оружия с оружейных заводов Тульского. Владимирского, Кунцевского, Мызо-Раевского, Симоновского. На заводе Второва скрытно производили гранаты и бомбы. Там же похищался тротил, динамит, пироксилин. В случае вооружённого противостояния с капиталистами, рабочим нужно было совершать подрывы на железных дорогах и мостах, чтобы не допустить в город враждебные войска.
Москва полнилась слухами о подготовке рабочих к вооружённому выступлению. Терпение их иссякало. Моссовет выражающий их чаяния существовал как легитимный орган власти с момента отречения царя вместе с Мосгордумой. В Моссовете было 700 депутатов от всех районов и большинства крупных общественных организаций города и области — 230 большевиков, 221 меньшевиков, 132 эсера, 54 беспартийных, 63 депутата из прочих партий. Газеты Москвы запросто публиковали список городов, наиболее подверженных опасности восстания рабочих, и введения и рабочего контроля на заводах — Петроград, Москва, Киев, Нижний Новгород, Харьков, Одесса, Екатеринослав, Самара, Саратов, Казань, Ростов-на-Дону, Владимир, Ревель, Псков, Минск, Красноярск, Подольск, Орехово-Зуево, Серпухов, Царицын, Уфа и Стерлитамак.
