«Когда жить, если не теперь?» [3]— гласила надпись черными готическими буквами с капелькой позолоты над аркой окна, расположенного на лестничной площадке. Молодая миссис Хэллоран остановилась у окна и обернулась. Фэнси все еще поднималась по лестнице, путаясь в подоле юбки.
— Горе мое горькое, — вздохнула молодая миссис Хэллоран, прижав одну руку к груди, а другой едва касаясь широких отполированных перил. — Фэнси, поторопись же!
Слегка опираясь на плечо дочери, миссис Хэллоран исчезла в левом верхнем крыле, которое до недавнего времени делила с Лайонелом.
Эссекс с отвращением смотрел им вслед.
— Муженек-то небось только и мечтал о смерти, — пробормотал он.
— Не надо вульгарностей, — нахмурилась мисс Огилви. — Даже наедине со мной, пожалуйста, не забывайтесь: мы — всего лишь наемные работники, а не члены семьи.
— Вообще-то, я тоже здесь, — внезапно подала голос тетя Фэнни из темного угла. — Вы этого, конечно, не заметили, но прошу вас, не смущайтесь. Хоть я и член семьи, вовсе не обязательно…
Эссекс снова зевнул.
— Есть хочу!
— Интересно, подадут ли настоящий обед? — поинтересовалась мисс Огилви. — Я впервые на похоронах с тех пор, как живу здесь; даже не знаю, что она решит. Пожалуй, надо присесть…
— Никому нет дела, если тетя Фэнни останется у себя в комнате, — пробормотала тетя Фэнни. — Передайте жене моего брата, что я присоединюсь к ней после ужина.
— И я впервые на похоронах. — Эссекс встал и лениво потянулся. — От них в сон клонит. Как думаете, старуха заперла джин ради такого случая?
— На кухне полно, — отозвалась мисс Огилви. — Для меня самую капельку, спасибо.
— Все закончилось, — объявила миссис Хэллоран.
Она стояла позади инвалидного кресла мужа, глядя ему в затылок безо всякой цели. В прежние времена, еще до того как мистер Хэллоран навечно занял место в инвалидном кресле, миссис Хэллоран с трудом контролировала выражение лица и жесты, однако теперь, когда он не мог резко обернуться, миссис Хэллоран была с ним любезна (предусмотрительно занимая место за спинкой кресла).
— Его больше нет, Ричард. Все прошло как надо.
Мистер Хэллоран заплакал — впрочем, не первый раз: с тех пор как до него дошло, что второй молодости ему не видать, он плакал часто и охотно.
— Единственный сын, — прошептал мистер Хэллоран.
— Да…
Миссис Хэллоран поджала пальцы, чтобы не барабанить ими по спинке: не стоит суетиться в присутствии больного, прикованного к инвалидному креслу — нужно проявлять терпение. Она беззвучно вздохнула.
— Постарайся держать себя в руках.
— А помнишь, — спросил Хэллоран с дрожью в голосе, — когда он родился, мы велели звонить в колокола на конюшне?
— Верно, — с энтузиазмом подхватила миссис Хэллоран. — Я могу распорядиться, если хочешь.
— Пожалуй, не стоит, — ответил мистер Хэллоран. — В деревне нас не поймут. Нельзя потакать сантиментам за счет общественного мнения. Не стоит, пожалуй. Да и вообще, — добавил он, — Лайонел их не услышит.
— Теперь, когда его больше нет, нужно назначить управляющего имением.
— Лайонел совсем не справлялся. Когда-то с моей террасы был прекрасный вид на розовый сад, а теперь я вижу лишь живую изгородь. Я хочу, чтобы ее срезали, тотчас же!
— Не волнуйся так, Ричард, тебе вредно. Ты всегда был хорошим отцом. Я распоряжусь, чтобы изгородь подровняли.
Мистер Хэллоран пошевелился, глаза снова наполнились слезами.
— А помнишь, я хотел сохранить его кудряшки?
Миссис Хэллоран надела на лицо печальную улыбку и вышла вперед.
— Дорогой, тебе вредно волноваться. Я знаю, Лайонел любил тебя больше всех на свете.
— Нет, так не годится, — возразил мистер Хэллоран. — У Лайонела есть жена и дочь; нельзя ставить отца на первое место. Орианна, ты должна с ним поговорить. Скажи ему, что я этого не потерплю! Его главный и единственный долг перед женщиной, на которой он женат, и перед милой крошкой. Скажи ему…
Он нерешительно умолк.
— Так это Лайонел умер? — неуверенно переспросил мистер Хэллоран.
Миссис Хэллоран переместилась за спинку кресла и позволила себе устало закрыть глаза. C усилием подняв руку, она мягко опустила ее на плечо мужа.
— Похороны прошли весьма достойно.
— Помнишь, когда он родился, мы велели звонить в колокола?
Миссис Хэллоран тихонько поставила бокал и перевела взгляд с Эссекса на мисс Огилви.
— А тетя Фэнни спустится к десерту?
— Добавив последний штрих к сегодняшнему безоблачному счастью, — съязвил Эссекс.
Миссис Хэллоран устремила на него пристальный взгляд.
— На подобные замечания, — произнесла она, — Лайонел счел бы необходимым напомнить, что вам здесь платят не за иронию, а за реставрацию фресок в столовой.
— Орианна, милая, — возразил Эссекс с фальшивым смешком, — уж вас-то я никак не подозревал в забывчивости! Фресками занимался предыдущий молодой человек, а я составляю каталог для библиотеки.
— Лайонел не различил бы, — заметила мисс Огилви и порозовела от смущения.
— Но заподозрил бы, — добавила миссис Хэллоран. — Там у дверей тетя Фэнни, я слышу ее кашель. Эссекс, впустите ее, а то она сама ни за что не решится.
Эссекс картинно распахнул дверь.
