— Ну, вот, например, как соединить девять точек, три ряда по три, образующие квадрат, четырьмя линиями, не отрывая руки?
Мы с Серым немало потешились, глядя на мучения Лайты. Папа загадывал нам эту загадку ещё во втором классе, и мы оба знали её разгадку. Для решения задачи надо выходить линиями за пределы квадрата, а все почему-то думают, что рисовать можно только в квадрате. Лайта пошла по общему пути, но довольно быстро смекнула, что к чему.
— А какие ты математические загадки знаешь? — спросила я. Лайта надолго задумалась, потом сказала:
— Как рассчитать дальность полёта стрелы, если её выпустили из баллисты под углом тридцать градусов к горизонту и со скоростью сто метров в секунду?
— А что, это возможно? — удивились мы с Серым.
— Возможно. Для этого надо решать квадратное уравнение, а для этого надо знать, что такое квадратная функция. Нас в школе только что научили.
Мы с Серым преисполнились большого уважения к той, которая знала, что такое квадратная функция.
— А ты какой класс закончила?
— Шестой.
— А мы с Серым второй.
Дракон наверху ещё раз взвыл и со всей мощью обрушился на наше каменное убежище. Камни немного подались, с потолка посыпалась земля, но убежище выстояло.
— Да, баллиста нам бы сейчас не помешала, — мечтательно протянул Серый.
Дракон сделал несколько кругов по поляне перед убежищем, захлопал крыльями и улетел. По всем правилам, которым нас учили на природоведении, выходить из убежища можно не ранее получаса после ухода дракона. Драконы — хитрые твари, иногда они делают вид, что улетают, а на самом деле возвращаются и садятся в засаду.
— Ещё загадки знаете? — спросила Лайта.
— Ага. За хлеб заплатили монету и ещё полцены. Сколько стоит хлеб? — спросила я.
— Полторы монеты, — дружно сказали Серый с Лайтой.
— Неправильно!
Мои друзья мне не поверили, и следующие четверть часа мы провели, горячо споря о решении этой задачи. В конце концов мне это надоело, и я спросила:
— А квадратная функция — это сложно?
— Нет, это число, умноженное само на себя. Сложнее всего — это обратное действие, найти число, когда известен только его квадрат. Приходится много раз умножать разные числа сами на себя, чтобы понемногу приблизиться к правильному решению, его ещё называют корнем.
Эта задача меня заинтересовала.
— То есть если квадрат девять, то корень — три?
— Да. А если квадрат шестнадцать, то корень из него — четыре. Сложнее, если число промежуточное, например, восемь.
— Мы еще нецелые числа не проходили.
— Ну тогда попробуй найти корень из восьмиста, это то же самое, только в десять раз больше число и в сто раз больше квадрат.
Я начала в уме прикидывать разные варианты и вскоре спросила:
— Корень из восьмиста — примерно двадцать восемь?
— Не знаю, — удивилась Лайта, — похоже, ты действительно любишь математику.
Потом они с Серым начали меня проверять, и за это время минули те полчаса, которые полагалось ждать дракона. Мы начали выползать из убежища, когда вдалеке послышались крики. По голосу я узнала Лейте и Масю.
— Теперь мы точно можем быть уверены, что дракон не вернётся, — сказал Серый.
Мы осторожно приблизились, готовые в любую секунду удрать обратно в убежище. Но оказалось, что тревожные крики Лейте и Маси относились совсем не к дракону, а к древесным мартышкам. Эти безобидные в обычное время существа сейчас занимались тем, что активно собирали орехи нум с тех деревьев, до которых мы так и не дошли. Я быстренько переговорила с Лейте — дракон наведался к их убежищу, попробовал его на прочность и сразу улетел. Всё то время, пока мы прятались от дракона, они весело играли в слова и очень хорошо провели время. Я представила Лейте Лайту, они поздоровались, но разговаривать не стали — нужно было прогонять мартышек. Работа эта непростая, мартышки очень ловкие, а между конечностями у них кожаные перепонки, благодаря которым они могут планировать от дерева до дерева и не разбиваться, если упали. Единственный способ их прогнать — это кидаться камнями и палками, но даже это не всегда помогает. Иногда мартышки ловят их прямо в воздухе и кидают обратно. На счастье людей, кидают они неточно.
За следующий час мы набрали множество орехов нум. Обратно мы еле ползли, нагруженные тяжелыми мешками. Не то что играть в слова, но даже смеяться уже сил не было. На очередном подъёме Лейте пришла в голову великолепная мысль:
— Лайта, а ты видела Найвины платья? Давай мы тебе их покажем. У неё целая коллекция!
Я удивилась тому, почему такая хорошая мысль не пришла в голову мне, и горячо поддержала Лейте. У меня у единственной из всех детей нашего племени есть коллекция платьев. Строго говоря, я единственная, у кого из детей вообще есть платье. Красивые, сшитые специально для них, платья есть не у всех взрослых. Это очень трудоёмкая вещь. Обычно наши люди заворачиваются в кусок ткани длиной в шесть шагов особым образом, в результате чего он держится на теле сам и не мешает двигаться.