— Как бы то ни было, он получил деньги. Формулировки сейчас не важны.
— А ты — его землю! — Почему-то все, что Ол говорил, сильно раздражало Макси.
— Не я, а концерн. Лично я совсем ничего не получаю.
— Бедненький… — скептически бросила Макси.
— Ты хочешь сказать, что мне не стоит… — завелся Ол.
— Послушай, Ол, сейчас не до пикировок. Тебе бы надо переговорить с Эвелиной, — поторопилась прервать его Макси, не очень умело переводя разговор. Она прекрасно знала по своему собственному опыту, что обмен колкостями может завести их далеко. — Бабушка, кажется, совершенно не верит в наше примирение.
— Да что ты?!
— Именно об этом она разговаривала со мной, когда ты пришел.
— Надо же. Где-то мы с тобой прокололись, — пробормотал Ол и с опаской посмотрел на окна бабушкиной спальни.
— Неужели ты так и не скажешь «это все твоя вина»? — с сарказмом спросила Макси.
— Ты можешь мне верить или нет, но я никогда не ставил перед собой такой цели — сделать из тебя козла отпущения за все неприятности, которые случаются в моей жизни.
Макси внимательно посмотрела на него и отметила про себя, что за последнее время виски Ола засеребрились еще больше и он несколько спал с лица. Может быть, этот месяц нелегко дался и ему? Эта мысль принесла бы Макси хоть какое-то облегчение.
— Ты меня удивляешь! — намеренно дерзко сказала она, не позволив себе почувствовать жалость к Олу. — Может, уже пришло время рассказать Эвелине правду? Она выглядит намного лучше.
— Ты так торопишься вернуться к своему жениху? — едко бросил Ол. — Без сомнения, подготовка к свадьбе потребует много усилий и времени. А также денег, которых у Слейтеров теперь навалом.
— Как ты смеешь! — рассерженно начала было Макси, но вовремя прикусила губу. В сердцах она могла бы сказать что-нибудь, о чем бы потом долго жалела. А ей и так есть о чем пожалеть. — Не буду я с тобой спорить, — огрызнулась она и отвернулась от Ола.
— Да? — удивился Ол.
— Мое предложение все рассказать бабушке не имеет никакого отношения к Майклу.
— Что-то верится с трудом, — сухо заметил Ол.
— Мне совершенно безразлично, веришь ты мне или нет. Единственное, что тебе нужно принять во внимание, так это то, что Эвелина что-то подозревает. Я считаю, что лучше все честно рассказать бабушке и не забыть объяснить ей причины, по которым мы пошли на обман. Она может раскрыть наш заговор сама, и тогда ее разочарованию не будет предела.
— Разочарованию… Она будет разочарована во мне? Или в тебе?
— Во всех нас. Дедушка тоже участвовал в заговоре, так ведь?
Ол тяжело вздохнул и потер лоб, пытаясь найти какое-то решение.
— Ты хочешь, чтобы я поднялся к бабушке и все ей объяснил?
— Да, я думаю, что будет лучше, если она услышит обо всем из твоих уст. Ты всегда умел красиво формулировать. А завтра я, как всегда, заеду к ней повидаться.
— Ну конечно, как всегда… — процедил Ол, и на его лицо набежала темная тень.
— Ну… если ты не хочешь взять на себя этот неприятный разговор с Эвелиной, тогда я могу это сделать. Я просто больше не хочу выкручиваться и врать.
Ол положил руки в карманы, отвернулся и обвел задумчивым взглядом ухоженный сад.
Она дала ему время поразмыслить, стараясь не прерывать его раздумья. Макси понимала, что она права и пришло наконец время для решительного заявления. Эвелина чувствовала себя гораздо лучше, она окрепла за последние дни. Вряд ли она поблагодарит своих внуков за обман, который больше не был необходим.
Наконец Ол опять повернулся к Макси, и его лицо было сурово.
— Хорошо, я пойду к Ба и расскажу ей обо всем. Но я надеюсь на твою моральную поддержку завтра, когда ты приедешь к ней.
Бабушка наверняка будет сердита на Ола, и придется ей вместе с дедушкой утихомиривать Эвелину. Макси вспомнила, как часто в детстве ей приходилось вымаливать у бабушки прощение для нашкодившего Ола.
— Конечно, — устало заверила его Макси.
— И еще вот что, Макси…
Она неохотно подняла глаза на своего задумчивого собеседника.
— Бабушка была права. Ты и вправду что-то выглядишь неважно.
С чего бы ей хорошо выглядеть… После упоительной ночи их любви она разорвала все отношения с Майклом. С Майклом, который так старался сделать ее счастливейшей из женщин. Ей было мучительно жаль его… И так стыдно перед ним! И она ничего не могла поделать со своим разрушительным чувством к Олу! Бессонные ночи, мучительные дни…
Макси устало пожала плечами.
— Эти несколько недель не были легкими ни для кого из нас.
Ее слова не очень успокоили Ола, который с нарастающей тревогой вглядывался в ее исхудавшее лицо.
— Как идут твои дела? — спросил он с искренним участием в голосе.
Макси слабо улыбнулась.
— Прекрасно! Мою вторую книгу только что одобрили. Так что скоро я стану знаменитой, — пошутила она.
— Здорово. Может быть… Но нет, это не самая лучшая идея из всех тех, что приходили мне в голову.
— О чем ты? — переспросила Макси подозрительно.
Ол глубоко вздохнул, как будто собирался с головой нырнуть в глубокий омут.
