Вишванатан протиснулся между встречными и тут же получил удар в голову, к счастью, касательный — больно, но безопасно. Впрочем, равновесие он потерял и чуть не упал совсем. Он обернулся, но Балакришнана нигде видно не было. Что за дела.
— Что вам нужно? Деньги? — Вишванатан попятился. — У меня есть, много, в комнате.
— Черномазый хочет откупиться, — сказал незнакомец. — Он думает, мы хотим его ограбить, — звякнул и тускло блеснул в свете фонаря короткий нож.
Вишванатан понял: это не грабители. Молодые выходцы из низших слоев, одурманенные идеей — тут же вспомнился шейх Хадор и его Основание — превосходства бергландской нации над всеми прочими. Бледная звезда — так называлось это движение. Страшные вещи рассказывали о них: будто бы они выходили на улицы по ночам и убивали припозднившихся прохожих только за то, что те были родом с востока.
Или с юга.
Сердце отчаянно заколотилось, по всему телу выступил пот. Вишванатан испугался по-настоящему. Кто-то схватил его за руки сзади — видимо, к убийцам подошло подкрепление. Он рванулся несколько раз и затих, поняв безвыходность положения.
— Ты продаешь вещь, которая дорога мне, но откуда она у тебя? Твои друзья отняли ее у меня, когда я был у вас в гостях. Ограбили меня. Вот оно — гостеприимство Востока.
Незнакомец с ножом приблизился и сказал тихо:
— Нечего тебе тут разгуливать, — нож ударил в Вишванатана в живот, — да еще и таскать с собой наши священные символы, — еще удар, — касаться их своими грязными руками.
Тут Вишванатан мысленно отблагодарил Небеса, Железную руку, Старое Солнце, Всеотца и всех прочих богов Востока за славный обычай носить ватные халаты. Толстый слой войлока поглотил силу ударов короткого ножа, а оставшуюся приняла на себя кольчуга, которую он предусмотрительно надел. Кроме того войлок заглушил звон лезвия о металлические кольца, и убийцы не сразу заметили, что жертва и не думает умирать. А вот сама жертва, поняв, что жизнь ее еще не закончена, воодушевилась и перешла в контратаку.
Сильный удар головой назад удачно пришелся точно в нос. Злодей взвыл и выпустил руки Вишванатана, который только этого и ждал. Схватив руку с ножом, он перенаправил очередной удар в горло незнакомца, стоявшего левее. Тот упал, захлебываясь кровью; убийца выпустил нож и растерялся. Вишванатан лягнул его в промежность и помчался прочь, оттолкнув третьего негодяя, все еще зажимавшего разбитый нос.
Только запершись в своей комнате на постоялом дворе, Вишванатан пришел в себя и осмотрелся. Кольчуга была все-таки повреждена в нескольких местах — насколько же этот неизвестный убийца ненавидел всех чужаков, если бил так сильно? Раны были неглубокие, но требовали немедленной обработки, чем он и занялся, и лишь по завершении процедуры осознал, что сумка с драгоценным оленем осталась там, на месте схватки. А еще интересно, где все это время был несчастный Балакришнан. Боюсь, он уже мертв. Не везет мне с телохранителями. Точнее, им со мной.
Вишванатан покинул Симиус на рассвете, как только открыли ворота. Стражники долго смотрели ему вслед.
Ветер моря снова трепал ее волосы, солнце согревало ее. Она ехала домой.
«Летучая рыба» оказалась во главе небольшой флотилии. Двенадцать пузатых кораблей Ромулуса вместили в себя две тысячи воинов. Еще шесть тысяч отправилось пешком по Эвдоксовой дороге — древнему тракту, соединившему все прибрежные полисы Внутреннего моря в незапамятные времена, еще до Великого Мира.
Выступление в сенате дало результаты лучшие, чем она ожидала. Само собой, сенаторы уже все обдумали до ее приезда, и первоначально хотели выслать в помощь столице три тысячи воинов. Но ее упоминание о Юге наполнило их сомнением. А когда ромелиец в сомнениях — он перестраховывается. Поэтому их архитектура такая монументальная, корабли такие огромные, купцы такие богатые, а воины — такие смертоносные.
Сенаторы дали ей десять тысяч сразу, а понтифик Януарий из города Ульпилы обещал выслать еще минимум две тысячи оттуда.
Следующий день она провела в каком-то полузабытьи, просто гуляя по улицам Ромулуса. Дома, деревья, люди проходили мимо и исчезали в серой пелене. Она ничего не запоминала, и мыслей тоже не было никаких. Напряжение, в котором она пребывала во время выступления, схлынуло и опять, как несколько дней назад, лишило ее сил и способности к восприятию действительности. Лица, мосты, колонны слились в сплошное серое панно, хаотический барельеф, похожий на искусство мертвой Урукашты. Единственное, что отпечаталось в памяти более-менее отчетливо — это ромулусский Сементериум, куда она забрела совершенно случайно. Невысокое по местным меркам, унылое здание из кирпича пряталось в рощице каштанов на самом берегу Эриса. Его простая форма — гладкий цилиндр без окон, с плоской крышей и единственной дверью — настолько противоречила обычной пышности и изяществу города, что казалось, будто оно упало сюда с небес, подмяв собой целый квартал.
