Нет, воскликнула Саревадин, потом, уже тише, добавила: Впрочем, такое возможно. Она вешалась на меня еще до моего превращения в женщину, да и потом не оставляла своих притязаний. Я уговорила супруга выслать ее. В ней обитал великий дух, призванный повелевать империей. Жаль, что она не родилась мужчиной.
Если бы она родилась мужчиной, сказал Корусан, Асаниан не был бы завоеван.
Ох, молвила императрица, а точнее выжившая из ума старуха, при ней Керуварион утонул бы в крови.
Это еще может произойти.
Может, задумчиво произнесла Скиталица, но вряд ли на памяти этого поколения. Она встряхнулась и провела ладонью по лицу. Он очарователен, правда? И очень похож на моего отца.
Он больше похож на тебя.
Ну нет, в мужском обличье я бы его обставила по всем статьям. Ты любишь его, малыш? Колдунья вознесла руку. Корусану показалось, что к щеке его прикоснулась кость, завернутая в сырой шелк. Он отшатнулся. Ужас ситуации состоял не в том, что эта женщина называла себя мертвой, хотя казалась живее иных живых, и даже не в том, что та, чье имя она присвоила, являлась праматерью врага Корусана. Ужасно то, что она обладала в полной мере той самой силой, которой обладал внук ее внука, обезоруживающим, неодолимым обаянием.
Ты откликаешься на зов крови, сказала колдунья. Он бежал от нее прочь, в императорскую палатку, в ее благословенную успокаивающую полутьму. Он дрожал от странного холода, пробирающего, казалось, до самых костей. Так бывает, говорили ему в детстве, когда встретишься с живым мертвецом. Он лег возле черного короля и крепко прижался к его горячему телу. Эсториан улыбнулся и обнял его. Сильная рука варвара оберегала теперь Корусана от всех бед и напастей, как самое надежное магическое кольцо.
ГЛАВА 39
С мрачных небес сыпал сухой снег. Эсториан поднял войско в дорогу. Веселость и бодрость императора заставляла сердце Вэньи судорожно сжиматься. И снег и мороз были ему нипочем. Он казался вездесущим, то обнимал за плечи Сидани, то перешучивался с кем-нибудь из гвардейцев, то мчался проверять арьергард. Галия с утонченной изобретательностью уклонялась от встреч со своим повелителем и последнее время старалась держаться поближе к Айбурану. Опальный жрец был, пожалуй, единственной фигурой в колонне, которую император старался объезжать стороной. Но в это утро случилось ужасное кобыла Айбурана захромала, и жрец собирался провести какое-то время в обозе, чтобы подлечить раненое животное. Он сомневался, что сумеет найти в запасном гурте сенеля, способного выдержать его вес. Вэньи пыталась увязаться за ним, чтобы на какое-то время улизнуть от все более нервирующей ее обязанности, но Айбуран прогнал ее прочь. Он взял с собой Шайела с Оромином и пару охранниц из эскорта императрицы, Вэньи ему не понадобится. Движением мохнатых бровей жрец указал в сторону Галин. Маленькая принцесса пыталась затеряться среди фрейлин леди Мирейн, но, вопервых, она была в их кружке единственной асанианкой, а во-вторых, крошечный рост все равно выдавал ее. Эсториан, возвращавшийся с проверки фланговых караулов, направил Умизана прямехонько к ней. Вэньи качнулась в седле, ее кобылка, дрожа от возбуждения, двинулась в сторону голубоглазого, покрытого черной короткой шерстью красавца, прижимая к черепу уши и выгибая шею дугой. Умизан, как многие существа его пола, страдал некоторой забывчивостью, и четвероногая красотка намеревалась напомнить ему о себе. Эсториан не заметил ни ухищрений ревнивой кобылки, ни всадницы, управлявшей ею. Глаза его были устремлены на маленькую принцессу. Галия выглядела безмятежно, но затравленный взгляд, брошенный из-под вуали, о многом сказал Вэньи. Островитянка чуть отпустила поводья. Этого было достаточно, чтобы кобылка ее устремилась вперед и укусила черного жеребца в плечо. Умизан дернулся, всхрапнул, закрутил рогами. Эсториан выругался сквозь зубы и натолкнулся на взгляд Вэньи. Он вспыхнул, и, хотя темная кожа его щек не претерпела изменений, Вэньи opejp`qmn поняла, что делается в его душе.
Доброе утро, сир, сказала она. Благодарность Галин не имела границ, но он был слишком слеп, чтобы заметить это. Две бывшие любовницы зажали его в тиски, и он не знал, как выкрутиться теперь из этого положения. У Вэньи не было никакого желания протягивать ему руку помощи. Она ограничилась тем, что призвала свою кобылку к порядку и приготовилась следить за разворачивающимся действом. Он переводил взгляд с одной красавицы на другую и явно трусил.
Милые леди, сказал он, как поживаете?
Прекрасно, милорд, ответила Галия, церемонно поклонившись, а вы? Судя по всему, принцесса из рода Винигаров собиралась затеять со своим господином длинный вежливый разговор в асанианском стиле. Вэньи готова была побиться об заклад, что он долго не продержится. Действительность превзошла самые смелые ее ожидания. Пробормотав нечто неразборчивое, Эсториан хлестнул жеребца и понесся сломя голову вдоль каравана. Очевидно, к женщине, общение с которой не создает ему дополнительных проблем. Галия, испустив долгий вздох, упала на шею сенеля.