Мне показалось, что этот дурак умирает, сказал он ему, но он просто дергается и несет околесицу, как будто наглотался каких-нибудь трав,
Мозги их совсем сгнили, охотно согласился гвардеец. Не следует ожидать многого от того, у кого в голове моча.
Мне хотелось его придушить, признался вдруг Корусан.
Ничего, улыбнулся гиленец, завтра мы покончим со всем этим. Завтра, может быть, все только и начнется, подумал Корусан.
ГЛАВА 41
Какое блаженство! Эсториан был чист, вымыт, успел перекусить, выгнать слуг и мог на какое-то время позволить себе расслабиться. Маленький раб спал в одной из соседних комнат под присмотром молодого жреца из свиты Айбурана, остальные мятежники проводили эту ночь с меньшим комфортом. Сидани подтолкнула разыгравшегося котенка к матери. Тот недовольно пискнул, но тут же умолк. Юлия возлежала на императорской постели вполне подходящий плацдарм для игр и отдыха ее очаровательного потомства. Рысь лениво поглядела на Скиталицу, зевнула и принялась вылизывать ушки золотоглазого красавца. Скиталица встала и, подойдя к двери, потерлась плечом о дверной косяк. Она нахмурила брови.
Ты думаешь, что правильно поступил?
А разве можно было придумать что-то иное? Он рассеянно покосился на парадные мантии, которые занимали в комнате все свободные кресла и стулья. За последнее время он успел отвыкнуть от них. Может быть, все-таки надеть шаровары, плотную блузу и какую-нибудь праздничную накидку? Или...
Ты мог казнить их там же на месте, не наживая себе головной боли.
И превратить эту рвань в мучеников, не преподав им хороший урок?
Лучший урок тот, который быстро усваивается.
Может быть. Он достал из дорожного сундука гиленский костюм, встряхнул его и с раздражением отбросил. Нет. Все не годится. Асанианину нужен Асаниан.
Где твоя тень? спросила Сидани.
Отдыхает. Он подошел к мантии, которую должен был надеть первой. Боже, какая отвратительная, скользкая, неудобная вещь.
Ты в этом уверен? Он резко обернулся жреческая косичка больно хлестнула его по плечу.
Что ты этим хочешь сказать? Сидани пожала плечами.
Надеюсь, ты хорошо разглядел его лицо?
Ты имеешь в виду то, что оно точная копия маски Золотого Семейства? Я знаю.
И ты не беспокоишься о том, что в нем может взыграть честолюбие?
В ком? В Корусане? Эсториан рассмеялся. Самые честолюбивые его замыслы не простираются дальше звания оленейского капитана, занимающего пост при дворе.
А не восседающего на троне? Эсториан помедлил.
Корусан любит меня. А ты? Ты любишь его?
Ты суешь нос не в свое дело.
Отвечай. Эсториану захотелось выставить назойливую Скиталицу за дверь, но Сидани была не из тех, кем можно помыкать безнаказанно. Он сжал зубы и сказал, медленно подбирая слова:
Та, что владеет моим сердцем, не хочет меня. Что касается желтоглазого, то... Все, что между нами происходит, трудно назвать любовью. Это не имеет имени. Это просто есть и все. Лицо Сидани словно окоченело.
Да, сказала она, опуская веки. Да. Потом вновь просмотрела на него.
Ты не должен заходить так далеко, малыш. Тебе не справиться с этим.
Почему? Потому что я молод и глуп?
Потому что сила его крепнет. Потому что пройдет день-другой, и ты уже не сможешь существовать, если расстанешься с ним.
Думаю, мы никогда не расстанемся.
Тогда готовься к близкой и скорой смерти. Эсториан вздрогнул. В комнате, напоенной теплом четырех жаровен, ему вдруг сделалось холодно.
Ты можешь провидеть будущее?
Надеюсь, что нет. Она присела у ближайшей жаровни и протянула к ней руки.
Будь осмотрителен, маленький император. Следи за своей тенью. Не доверяй ей. Здесь прогуливается смерть, и она гораздо ближе к тебе, чем Кундри'джАсан.
Ну-ну, пробормотал Эсториан. Эти песни он уже слышал. Он взял в руки первую мантию. Шелк, прохладный и тонкий, нежный, как девичья кожа, шелестел и клубился в его неуклюжих пальцах. Через секунду ткань от него ускользнула. Сидани, улыбаясь и напевая себе под нос какую-то песенку, взялась за дело сама. Она помогла ему одеться, потом переплела волосы, тщательно расчесав их, перетянула золотыми шпильками умело и ловко, словно всю жизнь прослужила горничной у высоких особ. Когда последняя, десятая, мантия легла на плечи Эсториана, новоявленная служанка сильно хлопнула его пониже спины и повернула лицом к себе. Дурное настроение Скиталицы улетучилось.