Как будет угодно вашему величеству, медленно произнес он. Зал императрицы располагался во внутреннем дворце за воротами, которые сторожили специально обученные охранницы и евнухи Золотого дворца. Много лет молчание этих покоев переплеталось с молчанием камня, из которого были возведены эти стены, укрытые плотными старинными гобеленами. Гравировка колонн поражала своей вычурностью виноградные грозди набегали на пышные, диковинного вида цветы. Солнце скупо проникало сюда, сквозь узкие, забранные решетками окна, зал в основном освещался светильниками. Эсториан стоял в укрытии за троном, ожидая, пока в зале уляжется суета. Евнухи и охранницы толпились на почтительном расстоянии от своего господина, всем своим видом показывая готовность его защищать. От кого? Это он понимал плохо. Отец Эсториана погиб в императорских покоях, убийца был достаточно смел. Чтобы проникнуть в женский дворец, требовалось нечто большее, чем обычная смелость. Посягнувшему на жизнь императора грозила только смерть. Посягнувшему на честь императрицы грозила смерть медленная и мучительная, негодяй, застигнутый в стенах гарема, терял поначалу свои гениталии, а уж потом расставался с остальными частями тела. Из своего укрытия Эсториан хорошо видел все просторное помещение, наполнявшееся желтокожими девушками. Они трепетали скорее от спешки, чем от волнения и страха; гораздо больший трепет испытывали их братья и отцы, запертые в покоях внешнего дворца, разлученные со своими тетушками, женами и кузинами, толпящимися вдоль стен зала, которым бравые и наиболее смелые евнухи постоянно одергивали вуали, но не могли прекратить шелеста несмолкаемой болтовни. Стройная высокая фигура двигалась среди них, облаченная в асанианские платья, яркие черные глаза сияли на темном, не прикрытом вуалью лице. Эсториан вспыхнул от стыда. Увлекшись разглядыванием асанианских девиц, он проглядел появление собственной матери. Она не осуждала сына за спешку, ибо хорошо знала его нрав. Он всегда был подобен рыси, стерегущей добычу, таился и выжидал, сколько мог, потом совершал прыжок, мгновенно, без пауз. Он пошел навстречу пожеланиям асаниан, но даже в угоду своей матери не мог измениться. Сейчас он томится за темной портьерой, рассматривая набор невест, и это томление наверняка напоминает ему его детские годы, когда он, вот так же волнуясь, подглядывал за взрослыми. Его посадят на трон и станут подводить к нему кандидаток, поочередно рассказывая о каждой, расхваливая ее достоинства и умалчивая о недостатках. И вся процедура пройдет чинно и достаточно мирно, если он опять не задумает что-нибудь выкинуть. Он задумал кое-что выкинуть прежде, чем уселся на трон. Он стащил с себя восемь мантий, оставив на теле только две верхнюю и нижнюю, тонкую. Евнухи, разинув от изумления рты, остались сторожить брошенный на пол ворох тяжелых одежд. Он вышел в зал, минуя трон, что было выше понимания собравшихся на opnvedsps. Журчание голосов, пронесшееся по залу, являло собой грубое нарушение этикета, однако и сам император позволил себе неслыханное. Он вышел к своим подданным всего в двух покровах, словно простолюдин, претендующий на знатность. Грубый, долговязый, потерявший всяческий стыд варвар. Леди Мирейн обернулась на звук его шагов. У него защекотало в носу от ее взгляда. Он бережно поцеловал ей руку, хотя ему жутко хотелось прижаться к ней.
Ма, пробормотал он на языке ее племени. О ма! Они не пускали меня к тебе.
Как ты похудел! быстро проговорила она на том же наречии. Просто кожа да кости! Что они сотворили с тобой!
Это я сам. Он попытался улыбнуться. Сидел взаперти, без солнца, ты же знаешь, как это бывает.
Я никогда не довела бы тебя до такого. У него на языке завертелась колючка, но он не позволил себе пустить ее в ход. Он вновь склонился к рукам матери и поцеловал их с величайшей нежностью.
Сейчас говори тише, сказал он. Мы оба ведем себя не очень-то хорошо. Пойдем, ты поможешь мне выбрать желтоглазую женушку.
Но, заколебалась она, все еще говоря на языке своей юности, это, наверное, не одобряется их правилами. Ступай, я присоединюсь к тебе позже... Он затоптал в своей душе росток надежды на то, что мать велит ему немедленно убраться отсюда домой, в Эндрос, вместе с Вэньи, что она вновь позволит ему стать счастливым и безмятежным.
Идем, сказал он. Здесь лорд Фираз, он обещал рассказать мне, какая из этих дев посимпатичней и побогаче. А ты со своей стороны высмотришь мне самую чувственную из них, причем такую, которую не вытошнит на брачное ложе от одного вида бородатого дикаря.