Вэньи после ухода Эсториана долгое время стояла не двигаясь. Ужас, зародившийся в самой сердцевине ее существа, постепенно заполнил каждую клетку тела. Колени Вэньи подогнулись, она рухнула на пол, стараясь удержать слезы предательские слезы, готовые хлынуть из ее глаз. И они хлынули, горячо и неудержимо, орошая щеки, стекая на каменный пол. Рыдания длились до тех пор, пока в горле не запершило и ребра не заболели от конвульсивных содроганий. Затем слезы иссякли, и она засмеялась. Это был слабый, беззвучный смех, он отрезвлял разум и укреплял дух. Потом она спустилась к Вратам. Это было не ее время, но один из жрецов хотел уйти с дежурства пораньше и просил его подменить, поэтому появление Вэньи в неурочный час не вызвало у остальных удивления. Здесь вообще мало чему удивлялись. Даже неудачное покушение на жизнь императора почти что не обсуждалось. Какой-то наемник каких-то мятежников, простолюдин, а возможно, уличный чародей сунулся не туда, куда надо, за что и был справедливо и скоро наказан. Вся эта история не стоила выеденного яйца и ничего не значила рядом с Вратами, с их огромной сверхъестественной силой. В империи вообще не было магов, способных противостоять охранникам Врат. Крупные чародеи, служившие лордам, находились под неусыпным контролем храмов, а деревенские дикари, знахари, ведьмы и колдуны сидели смирно по своим углам, не помышляя о каком-либо вредительстве, ибо знали, что каждый проступок чреват неминуемой и быстрой расправой. Жрецы, свершавшие Странствие, всегда a{kh готовы исполнить свой долг, а в особо серьезных случаях за дело брались карательные отряды магов, состоявшие из набранных в храмах охотников. Чародеи, служившие лордам, также имели право усмирять непокорных и широко пользовались им, ибо не терпели соперников. Солнцерожденный поступил мудро, отдав предпочтение свету и принизив значение тьмы. После внедрения в жизнь его жесткой политики магия стала узаконенной и полезной вещью. Черная магия вкупе с магией смерти была частично отвергнута, частично поставлена в строгие рамки. Мир и покой воцарились на когда-то раздираемой распрями земле. В чем в чем, а в грехе неведения магорожденных обвинить было нельзя. Любой чародей, наращивающий свою силу работой или словами, поощрялся, любой ребенок, имеющий дар, получал свое место при храме. Вэньи, магорожденная и новообученная, омыла свою силу в мерцании Врат. Их огонь был холодным и чистым, их энергия не иссякала. Здесь мерно пульсировало Сердце Мира, и каждый охранник мог подключиться к его биению. Вэньи всегда удивлялась гению человеческого разума, сумевшему создать такое непостижимое сооружение, снабдив его исключительной долговечностью. Строго говоря, маги Гильдии вовсе не являлись отвратительными носителями зла. Они просто стремились овладеть Мировой Силой, и это стремление не было злонамеренным. Каждый из них в своей деятельности обращался как к энергии света, так и к энергии тьмы, или сочетал их в определенных пропорциях. Храмы нарушили такое положение вещей. Теперь жрецы-маги делились строго на две категории: одни поклонялись богу, другие богине, и смешивать эти виды энергий не позволялось никому. Вэньи сама не заметила, как отвлеклась от мыслей о собственной глупости и о любовнике, которого прогнала прочь. А почему нет? Идет дежурство, и она должна следить за Вратами. Какая-то тень возникла в дверном проеме. Там было установлено сильное защитное поле, но тень свободно прошла сквозь него. Кошачьи черты, кошачьи сверкающие глаза, круглый живот, нависший над полом. Вэньи медленно поднялась с колен. Остальные охранники замерли и онемели.
Юлия! попыталась сказать Вэньи. Сестричка Эсториана по шерсти услышала зов, уши ее настороженно дернулись. Рысь преспокойно приблизилась к Вратам, так же, как прошла через дверь. Врата взволнованно замерцали. Юлия села перед ними, словно приготовилась наблюдать.