Идея организации на основе села Коломенского национального архитектурно-этнографического парка должна найти реальное воплощение в облике сохраненных улиц села. Нет ныне дома Кошкина и нет материалов для его восстановления. Никто не обмерил и не сфотографировал дом перед сломом. С тем же равнодушием можно потерять и остальные уникальные постройки села.
Мы не ратуем за сохранение всего безвозвратно уходящего, но коли уж дошел до наших дней мир крестьянского жилища в селе Коломенском, то легче сохранить его для музейного показа, чем перевозить в заповедную зону откуда-то издалека подобные крестьянские усадьбы. Ведь не одно село Коломенское уцелело на территории Москвы. Здесь же по соседству расположено и село Дьяковское.
Мы шли на Дьяковское через деревню Садовую или, как сообщали некоторые таблички на фасадах домов, по улице Новая Штатная. По сути дела, порядок домов в деревне являлся продолжением Большой улицы села Коломенского и тянулся на километр вверх к Каширскому шоссе и далее через переезд еще на километр вниз по склону возвышенности. По ту сторону шоссе часть домов уже была снесена. Остальные ждали своей очереди.
Застройка деревни Садовой, судя по второму ее названию, не отличалась патриархальной давностью. Большие сады по обеим сторонам улицы, очевидно, объясняют название деревни. Да, судьба деревни решена, но один или два дома бывшей деревни можно смело предложить для показа в музее деревянного зодчества.
До сих пор не ясно будущее села Дьяковского. Хотя оно не имеет такого количества старинных изб, как село Коломенское, но три-четыре крестьянские усадьбы заслуживают самого пристального внимания, а особенно планировка села с тремя порядками домов, сходящихся лучами к выдающемуся памятнику древнерусского зодчества - церкви XVI столетия, предтече Покровского собора на Красной площади. Пожалуй, мы не преувеличим оценку усадьбы под № 46. Два дома-близнеца объединены едиными воротами. Рубленные из солидных бревен избы производят внушительное впечатление. Торцы избяных срубов закрывает широкая доска-прибоина с глухой резьбой солнечного диска. По краям доски змеится орнаментальная плетенка. По славянской мифологии, плетенка должна олицетворять бегущие волны. Как солнце, так и вода у славян - символы жизни, но вряд ли вдавался мастер в мифологию. Он украшал свою избу по велению красоты и чаянию лучшей доли. Вспомните русский сказочный эпос. Герои сказок рвутся к царственному Солнцу, особенно удачливые женятся на его дочерях. Большей удачи не бывает.
Так пусть «светит солнце» на наличниках окон! Пусть в зимние хмурые дни, когда так пронизывает ветер, стелющий поземку, говорят резные солнца о несбыточной жизни, где никогда не кончается красное лето.
Орнамент резных солнц на крупных лобовых досках наличников двух домов схож, но на окнах избы слева более замысловат, искуснее в исполнении. По декору видно, что мастер играючи владел сочетанием техник трехгранновыемочной рези с плоской. Его долото шло легко, «отваливая» ненужный материал и выявляя замысел рисунка. До сих пор не сумели зализать ветры изящную грань вихрящегося «луча».
Другие дома села по типу одинаковы, с менее искусной резьбой наличников, но также оригинальной.
Превратить бывший окраинный уголок Москвы в заповедный национальный парк. Разумеется, придется вложить много труда и средств для придания дворцовым приселкам музейного вида. Но стоит ли говорить, что это окупится сторицей? А если позволить себе помечтать и увидеть в Коломенском возрожденный теремной дворец Алексея Михайловича? Думаете, дерзкая мысль? Но ведь есть материалы для реконструкции дворца. Мы знаем и расположение и назначение каждой из двухсот семидесяти его комнат в три тысячи окон. Существует модель дворца. Есть старинные гравюры, запечатлевшие его внешний облик.
Без восстановленного дворца трудно представить нашему современнику теремную Древнюю Русь. Мы имеем культовые постройки того времени, а вот образцов гражданского зодчества у нас экспонируется ничтожно мало.
Итак, пройдя по бывшим дворцовым приселкам, мы убедились, что и в самой Москве находятся исключительно интересные постройки деревянного народного зодчества. Конечно, время не обошло бывшие дворцовые приселки стороной. И если реставрация внешнего вида изб не столь сложна, то восстановить первоначальный облик интерьера гораздо труднее. В самом деле, как мы можем вернуть избе утраченную обстановку, когда от курной печи остался под обоями лишь закопченный потолок, а от воронцов и лавок лишь следы врубок. Вроде бы неизменен традиционный набор предметов в обжитой избе, но при всей кажущейся однородности деталей интерьера они все же различно выверены для каждого дома. Казалось бы, русские печи как две капли воды схожи друг с другом, но стоит только взяться за карандаш и рулетку, как тут же замечаешь разницу не только в размерах, но и в особенностях внешнего вида любой из печей в избах одной деревни, на одной же улице.
