Бык. Настоящий бык, с огромным кольцом в носу. Один из мужчин взмахнул рубашкой, словно тореадор – красным плащом, думая, что это испугает незваного гостя. Тогда я еще не слышала про супермена… Как мы с папой оказались на дереве, я не знаю. Огляделись… Кто-то плавал на середине озера, кто-то сидел на соседнем дереве. На поляне разыгрывалась трагедия. Автобус лежал на боку, костер был затоптан, невдалеке валялось помятое ведро. Помидоры, лук, тарелки – все смешалось и представляло печальное зрелище, а бык продолжал рыть землю копытом, поглядывая в нашу сторону, из его ноздрей валил пар. Все переглядывались и не знали, что делать. Вода в озере была холодной. Нам повезло с папой – на дереве хорошо, высоко и все видно. Мы с надеждой огляделись. Тут появилось целое стадо коров, которое добавило завершающие штрихи к картине полного разгрома. Затем, словно по мановению волшебника, появился пастух. Он был в длинном брезентовом плаще. Такой маленький старичок с кнутом. Мы сразу не поняли, что он говорит. Речь была короткой, и из нее следовало, что мы дураки, полные дураки:
– Вы, епт… б… совсем охерели… кто ж машет руками на быка… мало вам, мать вашу… Магомет, а ну пошли!
Кнут издал резкий хлопок – и этот огромный бык пошел за старичком, как маленький мальчик, а за ним и все коровы.
Мы толпой вернулись на поляну, молча, с выпученными глазами, и узрели полный разгром. Решили первым делом поднять автобус. Срубили молодую березку, сделали рычаг, навались – и поставили автобус на колеса. Собрали какие-то вещи, сырых целых раков, и решили как можно быстрее уехать, не дожидаясь момента, когда стадо будет возвращаться с пастбища. Ехали молча, переглядываясь и улыбаясь, а потом вдруг начали смеяться и рассказывать, кто что испытал за эти несколько минут. Смешно.
Вдруг нам открылось поле, целое поле гороха. Остановка была короткой: горох рвали прямо с травой, забили им проход в автобусе. Я сидела на коленях у папы, и было достаточно протянуть руку, чтобы сорвать спелый стручок гороха. Зеленые кудрявые нити цеплялись за протянутую руку. Вкусно. Хорошо. Смешно.
Сон сморил неожиданно. В папиной рубашке было так уютно, она закрывала все ноги. Надо как-то маме объяснить, куда делись сандалии, трусы, платье… и надо ли ей рассказывать про быка, и про дерево, которое нас спасло… Однообразное звучание мотора усыпило меня.
Проснулась я уже во дворе нашего дома. Нас встречали соседи – все вышли во двор, чтобы послушать нашу историю. Обычно после такой рыбалки можно было угостить почти всех соседей, но не сегодня. Еще долго звучал смех. Мама сбежала из больницы, подозреваю, для того чтобы угоститься вкусным блюдом. Обычно мы варили раков и располагались в комнате на полу вокруг таза с красивыми тюльпанами, в котором была гора раков. После нескольких штук губы начинало щипать, но оторваться было невозможно. Ели, болтали и опять ели – но не сегодня. Сегодня я рассказывала, какой у нас смелый папа. Думаю, мама была не в восторге от нашей истории, но вида не показывала. Однако после этого случая, отпуская меня с папой на рыбалку, мама всегда говорила:
– Герман, только помни про Магомеда.
Эта история еще долго звучала в разных вариантах, но навсегда осталось воспоминание об озере бесконечно голубого цвета, сильных папиных руках и уверенности, что меня любят, очень сильно любят.
– Есть только миг между прошлым и будущим…
Он смотрел именно на меня, совершенно точно. Мы с мамой сидели в первом ряду, вспотевшая рука держала небольшой букет гвоздик, а взгляд было невозможно оторвать от сцены. Там происходило настоящее чудо. Я в театре была первый раз, мне было лет пять. В наш городок приехал на гастроли цирк лилипутов из Одессы. Это было настоящее событие для такого маленького городка, как наш. Афиши были расклеены по всему городу. В тот вечер мама пришла с работы и, улыбаясь, сказала:
– Мы с тобой идем в театр.
Я сразу вспомнила расклеенные афиши: на них красовались улыбающиеся кукольные люди, а я и не мечтала, что смогу их увидеть. Радость и восторг переполняли меня. Мама протянула мне сверток в оберточной бумаге:
– Это тебе, примерь.
Бумаги было много, или это мне так показалось. Я все никак не могла развернуть сверток. Но все-таки справилась – и как по мановению волшебной палочки у меня в руках оказалось платье. Бархатное платье цвета бордо, с белым воротничком, вышитым шелковыми нитками. Невозможно оторвать взгляд. А как приятно было держать его в руках!
– Ну что же ты, примерь. И вот еще, держи.
Мама положила в мою ладошку кулончик, о котором я давно мечтала, но знала, что маме он тоже нравился, а я, такая маленькая, наверно, не скоро смогу его получить. Кулончик был простой бижутерией: овальный жемчуг в обрамлении красных камешков, на обычной цепочке. Потом я его очень долго хранила, но не смогла уберечь – помешали перемены в жизни и мой переезд в Москву.
– Завтра утром я схожу на рынок за цветами, а вечером идем в театр.
