На нем по стене проползла тень, мелькнула и исчезла. Они перемотали запись, но так ничего и не поняли. Что-то юркое, быстрое металось на стене, а потом скрылось. Увеличить изображение не вышло, разглядеть тоже. Несмотря на престижность санатория, камеры наружного наблюдения у него оказались довольно паршивыми. Агата сердито поглядела на директора. Тот развел руками.
– Бюджет, – пояснил он. – Но теперь точно изыщем средства. У нас ведь только приличные люди останавливаются, пусть и с проблемами, не алкашня какая…
Он не договорил. В комнату вбежала Маша, держа в руках мятый и довольно вонючий пакет, из которого торчали корешки глянцевых журналов. Агата бесцеремонно вывалила содержимое пакета на пол и осторожно, ручкой перелистала страницы нескольких журналов об искусстве. Страницы были безжалостно разрезаны. Захватив журналы, Агата сказала директору и Маше:
– Идемте со мной.
Носов выглядел сонным и злым. Без лишних слов Агата выложила перед ним журналы. Павел посмотрел на них без всякого выражения.
– И что? – надменно спросил он. – Да, это мои журналы об искусстве. Я их прочел и выбросил в урну. Впрочем, нисколько не удивлен, что вы первым заподозрили именно меня.
– Почему это?
Носов горько усмехнулся.
– Ну, понятное дело… Еще скажите, что вы меня не узнали. Четыре года назад вы вели дело о хищениях в Управлении культуры, и я там проходил сперва подозреваемым, потом свидетелем. Потом дело передали другому следователю, и вы так огорчились – ведь обещали меня в тюрьме сгноить. Надо сказать, госпожа Лебедева, вы очень жестоки к подследственным. Впрочем, я вас тоже не сразу узнал. Сперва подумал: какая красивая женщина, где-то я ее видел. А потом, когда вспомнил, чуть не помер с перепугу. Неужели вы думаете, что я бы, зная, что вы под боком, решился на кражу?
– Выходит, вы тогда вывернулись? – усмехнулась Агата. – Я вспомнила вас, у меня бы вы точно сели.
– Вывернулся, – зло подтвердил Носов. – И кота я этого не крал. Что вам еще нужно от меня?
– Покажите, чем стрижете ногти, – потребовала Агата. Носов помолчал, потом достал щипчики для стрижки и продемонстрировал ей.
– Довольны?
– Вполне. Живите пока, – беззаботно ответила она и вышла.
Директор и горничная последовали за ней. Маша, придвинувшись вплотную, горячо зашептала в ухо:
– Он преступник, да?
– Ну, раз на свободе, значит, нет, – ответила Агата.
– Но вы бы его посадили?
– Скорее всего. К сожалению, руководство приняло решение, что делом будет заниматься другой следователь, более лояльный к подозреваемым. Такое бывает…
Внезапно остановившись, Агата с подозрением посмотрела на одну из дверей, вернулась к ней и решительно постучала. Послышалась возня, после чего дверь приоткрылась, и в щели появился испуганный глаз, распахнутый до предела.
– Полина, впустите нас, – потребовала Агата. – Надо поговорить.
– О чем? – спросила девушка дрожащим голосом.
Агата зловеще усмехнулась. Помолчав, Полина открыла дверь. Агата, Маша и Олег Евгеньевич вошли. Полина передернула плечами и торопливо натянула поверх длинной маечки махровый халат.
– Что вам нужно? – спросила она.
Агата не ответила. Она прошлась по номеру, а потом наклонилась и подняла с пола что-то маленькое. Директор и Маша вытянули шеи.
– Похищение, да еще и вымогательство – серьезная статья, – сказала Агата. – Можно всю молодость провести на зоне, мечтать о принце из телика да варежки шить. Вы такой себе участи хотели?
– Я не понимаю, – прошептала Полина.
– А я объясню. Мамаша вашего раскудрявого принца – дама весьма деспотичная, воли ему не дает. И денег тоже. А ему хочется перезагрузить карьеру, клип снять, песню у композитора купить. Но денег нет, надо водить маму под ручку на процедуры. С личной жизнью тоже сплошной геморрой, ведь вы у Капитоновой тоже под запретом. И вам с Толиком захотелось личного счастья. Но на вашу зарплату не разбежишься, а у него никаких доходов нет. Поэтому вы решили маменьку потрясти. Котика своего она очень любит, почти как сына. Пока Капитонова была с сыном на процедурах, вы взяли у него ключ, открыли дверь, заклеили замок пластырем, вернули Толику ключ, а вечером, когда они ушли в кино, проникли в номер и забрали кота.
– Что за глупости? Это не я! – всхлипнула Полина.
– Да вы, вы. В коридоре, когда поднялась суета, вы стояли и чихали, потому что у вас аллергия на кошек. За столом все время глотаете супрастин, вместо того, чтобы пересесть. Но вы же не можете отойти от своего кумира, верно? Значит, все это время кот находился у вас в номере. Эту дурацкую записку с требованием о выкупе вырезали из журналов маникюрными ножницами с закругленными кончиками, такими, как те, что лежат у вас на столе, а приклеили лаком для ногтей, ведь клея у вас нет. Как вы намеревались получить выкуп? В записке об этом ни слова, это тоже говорит о том, что вы свой план толком не продумали. Ну, и забрав кота, вы побеспокоились об его питании. Иначе откуда бы в вашем номере взялось это?
Агата разжала кулак. Маша и директор уставились на ее ладонь, где лежала гранула сухого кошачьего корма. Полина закрыла глаза руками и разрыдалась.
