Позже, выйдя из ванной в одном полотенце, обернутом вокруг бедер, насвистывая любимую мелодию, Тимур застал Камиллу в своей комнате. Орудуя всего лишь одной только здоровой рукой, она заканчивала перестилать его постель.
— Что такого важного ты хотела мне сказать?
— Мне нужна одежда, — тихо ответила девушка. Тимур молча оглядел ее с ног до головы и признал про себя, что она абсолютно права: его рубашка, едва доходившая ей до колен, была не самым лучшим выходом из создавшегося положения, в котором он чувствовал себя пленником маленьких белых ножек…
— Хорошо, я куплю тебе одежду, — вздохнул он, — зайду завтра в магазин. Это все?
— А можно мне с тобой?
— Нет, — резко сказал он и, видя, что Камилла хочет сказать еще что-то, не дал ей произнести и слова, — без возражений. Тебя разыскивают, и ты со сломанной рукой, хромающая, сразу же бросишься в глаза какому-нибудь продавцу.
Камилла послушно кивнула и огорченно зашагала к двери.
— Спасибо за постель, — сказал он ей, и Камилла обернулась, одарив его мягкой улыбкой — Но... не нужно было так заботиться обо мне… — покачал головой Тимур.
— Я хотела помочь, — возразила она, а потом неожиданно прибавила. — Мне приятно что-то делать для тебя, потому что ты хороший человек.
— Нет, плохой, — упрямо отрезал Тимур. — Откуда ты вообще знаешь, что я положительный герой в этой истории? Ты никогда не думала, что слишком доверчива? И что именно я, а не твоя семья, могу быть опасен для тебя?
— Нет, не думала, — просто ответила Камилла, ничуть не удивленная его тирадой.
— Но почему?!
— Потому что мне нравится, как ты пахнешь, — невинно пожала плечами Камилла, словно не сказала чего-то из ряда вон выходящего, и оставила шокированного Тимура одного.
Наступила ночь, но она не принесла ему сна. То, что сказала Камилла, никак не выходило у него из головы. «Мне нравится, как ты пахнешь…» Она что, как животное полагается на запахи и инстинкты? Может быть, ее следовало оставить в клинике под наблюдением психиатров? Не совершил ли он непоправимой ошибки, спрятав Камиллу у себя, не станет ли ей хуже? «Ох, и нелегко мне будет в ближайшее время», — крепясь, подумал Тимур. За окном разыгрался весенний ливень, напитывающий холодной сыростью спящие улицы и убаюкивающий шумом падающих на землю и крыши миллиардов капель.
Это было удивительно, но… ему нравились обе Камиллы: и старая, и новая. Прежняя была сама сдержанность, застенчивая девочка с чутким сердцем и прекрасными огромными глазами, сияющими как звезды, а эта… Она тоже была Камиллой, но только как будто новорожденной, без всякого жизненного опыта. И в ту, и в другую так легко влюбиться до беспамятства… «А может быть, это и есть мой шанс, о котором я смутно мечтал так много времени, даже мысленно боясь осознать, чего хочу? — размышлял Тимур, прикрыв глаза и отдаваясь медленно сгущающемуся вокруг него сумраку комнаты. — Или это всего лишь наваждение, и та история, в которой я влюбляюсь в несуществующую девушку, повторится вновь?» Ведь если быть честным, он не любил ни Сашу, ни Кристину, а сердце по-прежнему стонало при одном только воспоминании… Кого же тогда он любил так страстно, так безоглядно, что до сих пор не может забыть? Ответ очень прост: ни одну из них. Это страшно представить, но он прикипел всем сердцем к чему-то эфемерному, к тому, что выдумал сам, к тому, что мечтал увидеть, к бесплотному призраку… И будет ошибкой обмануться теперь и поддаться этой любви, которую с каждым новым днем все труднее и труднее сдерживать внутри, позволить себе сгореть дотла… И остаться ни с чем, когда к Камилле вернется память и все станет, как было — без какого-либо намека на влюбленность. Сможет ли он снова пережить эту пустоту, потеряв навсегда возможность любить ту, что уже считал частью себя самого? Как было с Кристиной… Финал будет идентичен: Кристина погибла, а Камилла исчезнет в мире, которому всегда принадлежала, где ему никогда не было и не будет места…
За окном прогремел гром, и Тимур невольно вздрогнул, услышав эти мощные урчащие раскаты, словно то был вой разбуженного монстра. Спустя несколько минут после этого грохота, от которого все еще вибрировали стены, до него донеслись какие-то шорохи из коридора. Приподнявшись на локтях, он увидел, что в дверях с зажженной свечой в руках стоит Камилла — босиком, в одной его рубашке, накинутой на голое тело. Все его существо мигом затрепетало и ожило от этой картины.
— Что случилось? — деликатно кашлянув, спросил он, стараясь не показывать своего возбуждения.
— Свет не работает, — прошептала Камилла. — Мне страшно. Можно я буду сегодня спать с тобой?
Тимур протянул руку, чтобы включить торшер — безрезультатно; проклятье, похоже, гроза действительно вырубила электричество. За окном полыхнула молния, а вслед за ней почти сразу же прогремел гром, так испугавший девушку, что она едва не выронила свечку из рук.
