— Но это не так, — покачал головой Тимур. — Не так, Камилла! Я совершенно уверен, что ты ничего не чувствовала ко мне…
— И почему ты так в этом уверен, а?! — гневно спросила Камилла, сложив руки на груди. — Из-за какого-то там мужика? Послушай… — она вздохнула и потупилась. — Конечно, я не могу говорить ничего наверняка, но…но… — Из-за предательских щечек, мигом ставших пунцовыми, сразу стало видно, как ей неловко. — Понимаешь, дело в том, что я… Я… Почти уверена, что… — она сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, а затем выпалила на одном дыхании:
— Я думаю, что у меня не было мужчины.
— В каком смысле?
— Во всех смыслах… — совсем стушевалась Камилла.
Тимур хмыкнул, поняв, что она уставилась в пол, чтобы не встретиться с ним глазами.
— Ну, это уж ты загнула, — с некоторой язвительностью в голосе, наконец, ответил он. — Ты всерьез полагаешь, что я поверю, будто ты, девочка, родившаяся с золотой ложкой во рту, у которой с детства было все, что только можно вообразить… ну и, собственно, при такой матери, как Марина!.. — Тимур откровенно засмеялся, и Камиллу ранил этот смех сильнее, чем удар по лицу. — Прости, Камилла, но у тебя не было никаких шансов остаться целомудренной, поверь мне…
Он не договорил, потому что Камилла размахнулась и ударила его по щеке с такой невиданной яростью, что Тимур даже пошатнулся. Это отрезвило его, но он и не собирался извиняться. Пусть девчонка осознает, что ее спаситель не так мил и добр, как кажется. Камилла развернулась и медленно побрела к лестнице.
— Как видишь, приятный запах — это еще не все, — сказал он ей вслед. Камилла замерла на месте при этих словах — всего на какие-то доли секунды — затем припустила что было духу наверх, так быстро, как позволяла не до конца восстановившаяся нога, чтобы он не услышал ее рыданий.
«Я все сделал правильно», — пытался он убедить себя, и в то же самое время мысль о том, что он полный идиот, если отталкивает от себя этого ангела, буквально впихнутом к нему в руки Небесами. «Нет, я слишком часто плевал на все и делал, что пожелаю, и ничего хорошего из этого не вышло… На это раз все будет так, как надо». В его кармане завибрировал телефон. Увидев, кто это, он не смог сдержать усмешки.
— Привет, как поживаешь?
— Даже не думай, что я полный кретин и ничего не заметил, — зашипел на него распираемый ненавистью Артем, — мы все тебя подозреваем, и клянусь Богом, если ты что-то сделаешь Камилле…
— Не угрожай мне, — остановил его пыл Тимур. — Мне это не нравится.
— Эта девочка — моя, ясно? Причем, если ты не понял — моя во всех смыслах! Она хочет меня и только меня! — не унимался разъяренный Артем. — И от всей души надеюсь, что она цела и невредима и твоя грязная лапа ее не коснулась, иначе…
— Иначе — что?!.
— Иначе горько пожалеешь, что родился на этот свет! Что твоя тупорылая изнасилованная мамаша не успела сделать аборт!.. Ты ничтожный ублюдок, ты не ровня Камилле и любой другой девушке из высшего общества. Сколько бы денег у тебя сейчас не было, ты навсегда останешься…
— Пошел ты, — бросил напоследок Тимур и сбросил звонок, даже не дав ему договорить.
Какое-то липкое неприятное чувство нахлынуло на него при этих словах. Когда-то Тимур безоговорочно доверял этому человеку, делился с ним своими секретами, а теперь Артем использовал это, чтобы неожиданно нанести удар по самому больному месту. Странная неукротимая злость овладела им; словно обезумев, он помчался на второй этаж, не обращая внимания на то, как дрожат перед глазами стены. Как было гадко услышать, что он недостоин Камиллы и даже не имеет права желать ее, потому что она родилась в золотой колыбели, а он — всего лишь ублюдок, появившийся на свет в результате изнасилования женщины богатеньким придурком. «Как бы ни так, Артем, — стучало у него в мозгу до недавних пор успешно подавляемое эго, — может быть, я и ублюдок, как ты говоришь, но твоя Камилла теперь — моя. Полностью».
За окнами уже давно стемнело. Камилла с грустью бросила взгляд на свое отражение в зеркале изящного трюмо и забралась под одеяла. Наверное, это была самая красивая комната в этом огромном доме; в ней любая почувствует себя принцессой: огромная постель с балдахином, атласным бельем кремового цвета, белым шкафом с золотистыми узорами и такими же тумбочками, широкое окно от потолка до пола, выходящее в сад и создающее иллюзию парения среди могучих крон деревьев. Камилла вздохнула, ощутив вокруг себя одиночество и тишину. Свое свадебное платье она сняла и аккуратно разложила его на красивом стуле в стиле рококо, стоявшем у комода в дальнем углу комнаты. Теперь оно печально поблескивало в сгущающейся темноте, напоминая Камилле о том, что не о такой свадьбе она мечтала…
Услышав за дверью стремительно приближающиеся шаги, Камилла вздрогнула и оглянулась — на пороге стоял Тимур со стиснутыми от ненависти губами; его глаза непривычно сузились и похолодели; они стали похожи на дьявольские.
