Камилла стояла за кулисами, пытаясь взять себя в руки. На ней было надето яркое цыганское платье, как и задумывалось по сценарию. Мюзикл назывался «White skin», он был о белой девочке, украденной еще во младенчестве цыганами. Это был ее дебют в театре, ее первая главная роль. Конечно же, она волновалась. И хотя режиссер заверял Камиллу, что лучше нее никто не справится с этой ролью, она по-прежнему сомневалась в своих силах. Но вот зазвучала музыка — ее выход. Все страхи и тревоги задрожали и рассыпались, едва она закружилась в такт чарующей и немного грустной мелодии. Ее подол развевался с каждым новым поворотом, а руки, грациозно извивающиеся, словно змеи, отбрасывали длинные тени в зрительский зал. Камилла не видела лиц людей, пока танцевала, они слились для нее в один цветной поток; когда же мелодия стихла и она тихо присела на пол, ее фигура на время погрузилась в тень — прожекторы сфокусировались на танцующих юношах-«цыганах». Камилла взглянула в зал и в полумраке, в каких-то нескольких метрах от себя увидела… Она моргнула. Быть этого не может! В элегантном сером костюме, подперев рукой подбородок, сидел молодой мужчина с нестерпимо знакомым лицом. Ярко-голубые глаза, правильно очерченные рот и скулы, нос с еле заметной горбинкой, которую невозможно перепутать ни с какой другой в мире… Да, это был он. Камилла так хорошо помнила этого мужчину, как если бы видела его только вчера. Это был Тимур, и он не сводил взгляда с нее. Кажется, он тоже узнал ее. Камилла, смутившись, отвела взгляд, но через пару секунд помимо своей воли опять вернулась в мир цвета весеннего неба. Тимур, в отличие от нее, ничуть не смутился, и даже не попытался сделать вид, будто смотрит не на нее. В его взгляде она прочитала удивление и… восхищение. Это было невероятно! Как он оказался здесь, в Мельбурне, спустя столько лет? Это было нереально, невозможно, но… Тимур сидел и смотрел на ее выступление и никуда не собирался исчезать.
Он не сразу узнал в этой пригожей юной девушке Камиллу. Ту самую плаксивую робкую девчонку, Юлину сестренку. Сейчас она словно расцвела и стала удивительно прелестной, как цветок, напоенный летним дождем: нежная фарфоровая кожа, капризные пухлые губки, изумительные озера серых глаз, опушенных густыми длинными ресницами, что отбрасывают тени на ее щечки, оставшиеся такими же по-детски свежими и милыми, как и шесть лет назад. Тимур подумал о том, как это прекрасно, что девочка не морит себя дурацкими диетами, чтобы исхудать до состояния скелета, как делают многие современные актрисы; Камилла выглядела почти так же, как и шесть лет назад, за одним исключением… Она повзрослела. Конечно, Камилла и раньше была миловидной, но то была совсем малышка, а сейчас — это красивая молодая женщина.
Тимур смотрел на хорошенькое личико, нежные маленькие щиколотки, порой открывающиеся взору, когда яркая цыганская юбка развевалась в такт музыке… Он не мог понять, почему его сердце заколотилось как бешеное, когда их взгляды вновь встретились. В груди, внизу его живота начал разливаться огненный океан, пылающий, нестерпимо горячий, мучительно распирающий все его естество. Это чувство, сладкое и пронзительное, стремительно и неумолимо овладевало всем его существом, превращая в дрожащее от желания животное, не контролирующее свои эмоции и поступки.
Тимур заерзал на стуле, почувствовав, что брюки стали слишком тесными. Он попытался успокоиться и взять себя в руки, убеждая свое внутреннее я в том, что эта девочка не могла пробудить в нем что-то, даже если бы сильно захотела — так за последние годы съежилась и зачерствела его душа. Скорее всего, дело в ее чувственном сценическом образе, и не более того. Он искренне считал, что больше не сможет полюбить. Никого и никогда. Хватит с него.
Совершенно неожиданно Тимур осознал, что мюзикл подошел к концу — актеры вместе с режиссером вышли поклониться зрителям. Зал взорвался аплодисментами. Артем улыбнулся и подмигнул Тимуру, и он неуверенно кивнул в ответ. Его взгляд помимо воли тянулся обратно к Камилле.
Через несколько минут зрители стали расходиться, актеры ушли в гримерные, и Артем пригласил Тимура за кулисы.
— Ну, как тебе? — живо интересовался его мнением Артем, не понимая, почему Тимур выглядит так, словно его чем-то ударили по голове.
— Отлично…отлично… — пробормотал Тимур, рассеянно кивая. — Все было очень зрелищно…
