Вроде как шли мы медленно, не скажу за парня, но я наслаждалась его близостью, а "быков" достигли быстро. Сама статуя стояла на самом видном месте - здоровенная, в четыре человеческих роста. Быки своих мукающих собратьев превышали раза в два, и немного пугали. Вокруг статуи высились снежные горы, среди которых прятались любезно расчищенные скамейки. По одной из горок, оглашая округу веселым визгом, на обтрепанных картонках скатывались маленькие детишки. Женщины на ближайшей скамейке, по-видимому, их мамы, разговаривали о своем, не забывая постоянно бросать взгляды на веселящуюся ребятню. От взгляда на них, на искрящиеся радостью и упоением личики, невольно и у меня появилась улыбка. А вообще, я детей люблю, даже очень. И считаю, что без них жизнь для всех стала бы напоминать мою - выцветшую и унылую. Дети дарят миру краски даже для тех, кто не лишен их.
В углу, прижимаясь одним боком к университету, расположились ларьки с разнообразной канцелярской мелочью и маленькая кафешка с расставленными на улице столиками - само заведение было слишком крохотным, чтобы расположить желающих внутри. Но желающих покушать чего-нибудь горячего - а вечером их собралось довольно много - никакие неудобства не смущали.
Теперь я пялилась не на детей, а злосчастный ларек. Нос учуял соблазнительный запахи, раздразнив некормленный желудок.
- Хочешь, куплю что-нибудь? - Леша верно истолковал выражение моего лица.
Я активно закивала. Парень улыбнулся, на секунду отвлекая от созерцания витрины кафешки.
- На мое усмотрение? - уточнил он, получил в ответ кивок - разве я могу говорить, если рот слюни заполнили? Сказал подождать где-нибудь, где будет меня видеть и, потрепав по шапке, ушел.
Посреди дороги стоять было как-то не очень, так что я решила примоститься на какую-нибудь скамейку. Под критерии "ближняя" и "свободная" подошла только одна, к ней-то и пошла, осторожно обгоняя медленно бредущих людей. Хорошо хоть ширина дорожек, виляющих между гор наледи и снега, это позволяла. Но одного человека обойти не удалось. Я в сторону - и он, в другую - опять тоже самое. От черных ботинок взор перемещался все выше и выше, с ботинок на джинсы, с них на куртку-дутыш, а там и на лицо наглеца. Подозрительно радостное...
- Сонька! - Безошибочно угадал мое имя незнакомый парень. Или... не такой уж и незнакомый... С каждой секундой пристального разглядывания и копошения в памяти парень казался знакомым все больше и больше. Особенно родинка на левой скуле. Она и помогла окончательно узнать стоящего передо мной человека.
- Семен?! - ошарашено воскликнула. Вот кого-кого - а его в этом городе я никак не предполагала встретить. Ведь семь лет назад говорил, что насовсем в Смоленск уезжает! Где Смоленск, а где мы!
- Угу! - вот как я ошарашено, с такой же по силе радостью, буквально сверкая, выдал "найденыш", подтверждая, что я не ошиблась.
Сема... я во все глаза разглядывала так сильно изменившегося мальчишку... уже парня. В моей памяти он оставался таким добродушным, круглолицым колобком с прической "горшком", не могущий просидеть и минуты на месте - все куда-то рвался, бежал, в общем, был ну очень подвижным, несмотря на свои внушительные габариты. У меня он всегда невольно сравнивался с мячиком. Веселый, отзывчивый, необидчивый на довольно болезненные прозвища паренек, сын одного из приближенных друзей семьи - он довольно часто бывал в нашем доме.
И что я вижу перед собой? Вытянулся, теперь приходится голову задирать, хорошо хоть не так высоко, как с Лешей... а раньше с меня ростом был. Очень сильно похудел, раза в четыре, а может - во все пять. Это отразилось и на лице - оно стало уже, признаю, в несколько раз симпатичнее: выделились довольно изящные губы и большие, как оказалось, глаза. Нет, и раньше Сема был довольно симпатичен, но колобки нечасто нравятся девочкам, из-за чего парень страдал. Только прическа осталась прежней - на его голове по прежнему строгий минимум волос - короткий "ежик" и торчащий под прямым углом сантиметровый намек на челку.
Пока я придирчиво рассматривала Сему, он, в свою очередь, рассматривал меня. А в какой-то момент вообще неожиданно сгреб в медвежьи объятия, в которых я просто утонула и почти задохнулась. Позорно умереть от удушья мне Сема не дал и вовремя отстранился.
Я подняла глаза, внутри бурлила бешеная радость - а как же иначе, неожиданно встретила первого и единственного друга! Но то, что увидела...
Напротив округлившего глаза Семы стоял Леша с лицом, перекошенным такой злобой, что стало страшно, и сжимал в кулаке воротник его куртки. Как кино в замедленном темпе: Леша заносит руку и с размаху бьет Семена по лицу, отчего он отлетел назад, в гору снега, подняв тучу снежной пыли. Кривится, но даже не успевает открыть глаза, когда как Леша делает шаг вперед, опять занося кулак.
Даже не знаю, как у меня получилось так быстро добежать, да еще и проскочить между двумя парнями, развернувшись к последнему, так и замершему с поднятой рукой.
