Косые струи дождя вперемешку со льдом хлестали по его лицу, а Леша даже не сморщился. Как стоял - так и стоит, даже не шелохнулся, не скривился, а ведь это больно, когда кусочки льда со всей скорости врезаются в кожу. На себе испытала. Поддавшись тревоге, встала на цыпочки, еще и на плечо парня оперлась, чтобы достать до капюшона, и с большим трудом в прыжке нахлобучила его на уже промокшую голову Леши. Правда, нахлобучила до самого носа - ведь голову-то он не опустил... Парень выпутался из капюшона и удивленно воззрился на меня. Я показала пальцем на небо, вроде как все объясняя. Палец, после того, как на него покапал "модернизированный" дождик, быстро спрятала в теплый карман.
- А вообще, поехали в общагу, - предложила. И даже вцепилась в его предплечье, и потянула в сторону остановки. Он еще более удивленно моргнул, но зашагал, мне на радость. Мною двигали два желания: одно расчетливое, другое... м-м-м... слово забыла... В общем, второе желание было позаботится о Леше. Всеми фибрами-жабрами души чувствую, что ему плохо. Знаю, я странная, сейчас вроде как должна пребывать в ужасе от увиденного нехарактерного... или характерного... всплеска ярости. Должна чураться от парня, как от больного... вроде как. А я, вместо этого, беспокоюсь о нем. Пусть и я далеко в не самом отличном состоянии. Просто я запретила себе думать о Семином предательстве, чтобы не стало еще больнее... Все, не думаю, не думаю! Когда-нибудь потом, успокоюсь и обдумаю все на холодную голову.
Лучше я буду заботиться о Леше! Ему важнее мое внимание... не знаю, с чего я это взяла. Надежда? Отчаянное желание верить, что кому-то нужна? Не знаю. Посмотрим, так ли это. А может, во мне просыпается мамочка? А что, если так, то очень легко объяснить эту самую заботу, все нарастающую и нарастающую... Хорошо хоть не ко всем людям - если бы так, то лучше сразу, не мучаясь, повеситься, - а только к определенному человеку.
Между театром и кафе располагалась большая открытая стоянка, чтобы дойти до остановки пришлось проходить сквозь скопище машин - дождь все нарастал, так что ни времени, ни желания ее обходить, не возникало. Парень дернул меня где-то на середине забитой машинами площадке. Когда повернулась, мотнул головой в сторону и уже сам потянул меня за собой. Машины, машины, самые разные: от обычных, довольно стареньких и самых распространенных в области, до иномарок, всяких там джипов и элитных машинок. В марках я не особо разбираюсь, могу, разве что узнать мерседес, жигуль, москвич, волгу, ну и те, на бампере которых марка написана. Сказать, между какими машинами мы лавировали, не могу, да и разве важно это? Они - прост фон. Как и подавляющее большинство вещей в мире... Что-то я ударилась в философию. Первый признак черной меланхолии. Последствие этой ссоры... Нет-нет, все, не думаю! По крайней мере, очень стараюсь. Мне бы сейчас способности как у йогов, они навострились освобождать разум ото всех мыслей. Но увы. Я простой и заурядный человек.
Ближе к дороге он остановился перед такси, опознанное по шашечкам на крыше, подергал ручку, но та не подалась, и тогда барабанил в стекло до тех пор, пока довольно злой водила не открыл дверь. Судя по его помятому виду, мужчина до этого момента дрых и на появление клиентов не надеялся.
- На Чайковского шестнадцать, - скомандовал Леша. Водила оживился и махнул рукой в сторону задних сидений.
- Дверь только откройте! - пискнула я, пока парень не захлопнул водительскую дверь. В стекле отразилась мокрая и общипанная курица. Пуховик-то мой дешевенький, промокает с готовностью, а капюшон так вообще отсутствует - отправился в стирку, да и остался дома. Жалкое зрелище...
Салон встретил теплом и, что главное - сухостью. От безумства природы отлично защищали крепкие железки и стекла, но дождь так по ним барабанил, что я несколько усомнилась - а выдержат ли?
Машина тронулась. Какое-то время что я, что он, сидящие возле противоположных дверей, молчали. Парень смотрел в окно, через которое ничего не было видно из-за ливня, я смотрела по всюду поочередно: в окно, на Лешу, на сидение, на макушку водителя, и снова в окно. Угроза "ухода в себя" была все явственнее, так что я решила отвлечься. Поговорю с ним. Тем более, мне интересна причина непереносимости друг друга Леши и Семена. Давно уверена, здесь что-то кроется, но что именно - не знаю.
Если, конечно, он захочет говорить...
- Леш... - тихо позвала. Немного режет ухо такое обращение к нему. Мне очень, очень нравится говорить про себя его имя, я от этого, так сказать, кайф ловлю, но вслух парня по имени нечасто называю, хоть так хочется... Леша мгновенно повернул голову, он всегда быстро откликается, когда слышит свое "русифицированное" имя. Я придвинулась поближе, на середину сидения. Слишком большое между нами расстояние, и оно возводит невидимую, но осязаемую стену некоторого отчуждения. А оно ну совсем не нужно. - Скажи, что между тобой и Семеном произошло? Почему вы настолько друг друга не можете терпеть?
Леша усмехнулся.
