Дом вообще средненький такой, не большой, но и не маленький. Стены - теплого песочного оттенка... словно настоящий песок... Нет, определенно, море сегодня меня преследует! Но на такой цвет было очень приятно смотреть, глаза отдыхают. Крыша - более темного, коричневого цвета. Сам дом был огорожен высоким глухим забором, но судя по удаленности здания от забора можно сделать вывод, что вокруг - довольно много свободного места.
Если перевести взгляд чуть дальше, за поворот узенькой ленты дороги - в принципе, неизвестно, задумывалась ли тут вообще дорога или люди просто раскатали машинами снежную пустыню, - то можно заметить среди разлапистых веток елей еще один, немного похожий на этот, дом со светло-голубого оттенка стенами.
Наша машина - надо же, как уже выражаюсь - стояла напротив ворот.
Мари как будто специально ждала, пока мы с Лешей осмотримся, а может и не как будто - зеркальце заднего вида вновь поднято и в нем отражаются глаза девушки. И только после того, как мы отлипли от стекол, решила ответить на вопрос брата - ладно, я с неохотой отлипла, а парень просто отвернулся, не придав, видимо, особого значения заоконному пейзажу. И может он был прав, по-своему: ничего необычного вокруг не было, и видь я до сих пор в серых тонах, то тоже ничего не рассматривала. Но было одно "но" - теперь я видела цвета. И хотела воссоздать красочную картину мира не из полустертых воспоминаний или чужих рассказов, а из того, что буду видеть собственными глазами.
- Куда надо я вас завезла, прямо по указанному адресу, - "емко" ответила Мари. Мне так вообще ничего не было понятно. Где мы вообще? Сколько проспали? А вот Леше это сказало многое. Он резко подался вперед с на удивление счастливой улыбкой, разом забыв, что, как бы, разозлен на сестру.
- Серьезно? Это ее дом? - быстро проговорил он. Глаза Мари в зеркальце заднего вида сузились, но были наполнены не меньшей, чем у брата радостью. Значит она улыбается?
- Да, Лекс, ее, - улыбка проскальзывала и в голосе. Не ошиблась... Но кто мне объяснит, кто такая "она", и почему эти двое так радуются?
Едва только Мари это сказала, Леша рванулся в дверце и выпрыгнул из машины. Мари, которая не могла не оглянуться на поднятый шум, улыбнулась краем губ, и тоже открыла дверцу, только вышла не спеша. А мне что сидеть в машине одной? Да и любопытство тут как тут.
Спущенные ноги по середину голени утонули в снежной перине. Нет, все же наверняка нет здесь дороги - просто раскатанный снег. Это стало еще яснее, когда выбралась наружу. Максимально нежно захлопнула дверь и зашагала к Леше и Мари, которые стояли возле калитки, что рядом с воротами. Три шага - и вот, я уже стою рядом с ними и так же смотрю на темно-коричневую железную калитку, высотой превышающей мой рост сантиметров на тридцать, а вот Леше она как раз по макушку была, разница с Мари - всего десять-пятнадцать сэмэ. Посмотрела, надоело, перевела взгляд сначала на парня, потом на девушку. Они молчали и с одинаковыми серьезными, взволнованными выражениями рассматривали калитку. С лица Леши стерлась улыбка, и волнения было побольше. У его сестры - больше задумчивости.
- Эм... а мы не собираемся заходить? - осторожно поинтересовалась. На глаза попалась кнопочка звонка под рацией, или чем там еще. Указала на устройство пальцем. - Или вот давайте позвоним для начала. - Сама звонить я не решилась, вдруг еще "медвежью услугу" окажу? Нет, лучше лезть не буду, а постою в сторонке.
И мои слова словно привели этих двоих в чувство. Немрины оживились - Леша тряхнул волосами, Мари часто заморгала и ответила:
- Да, ты права, нужно позвонить. Верно ведь? - повернула она голову к брату. Тот кивнул, все еще сохраняя взволнованность. Она вообще, кажется, усилилась. - Вот и хорошо, - решила она и, протянув палец к круглой кнопочке, надавила на нее. Парень громко выдохнул. Он волнуется... сильно, только я не понимаю, из-за чего. Но это не важно. Не знание ситуации не мешает мне подойти и накрыть ладонью сжатые в кулак пальцы - его руки очень большие, по сравнению с моими, и сжать их как хотела, увы, не могу.
Леша дернулся, а через секунду высвободил руку и крепко обнял меня за плечи, подтянув совсем близко, а подбородок положил на макушку. Эти объятия были странными, я бы сказала - возникали некоторые подозрения. Обычно я так обнимаю игрушки, когда хочу успокоиться - с такой же болезненной силой.
Рация - знаю, что название неправильное, тогда может быть, домофон? - заскрипел, пощелкал и заговорил детским, но очень серьезным голоском:
- Кто там?
Мари шагнула ближе и склонилась над домофоном.
- Здравствуй, солнышко, - ласково и доброжелательно заговорила она. Вот из кого бы вышел прекрасный воспитатель. Даже я, человек вроде бы как довольно взрослый, услышав такого голос, улыбнулась и прониклась против воли глубокой симпатией в говорящей. - А ты кто?
