Итак, послышался визг, от которого мы с Лешей подпрыгнули оба, смешанный с характерным для железных емкостей, звоном. Мы, не сговариваясь, побежали в большой зал, - там, где располагалась лестница на второй этаж, - именно от туда шел звук. И застыли, оба уставившись на жестяную, заляпанную желтой, можно даже сказать - канареечной, краской, стоявшей перед первой ступенькой лестницы. И если бы только банка была заляпана - все ступени, чуть поменьше - перила и стены. Со второго этажа, оглушительно ревя, спускалась виновница.
- Я не виновата!! Оно само вдруг взяло и из рук упало-о-о! - девочка громко икнула и опять заревела, вытирая кулачками глаза. Я вздохнула, с заметным облегчением в душе и присела рядом со спустившимся ребенком. Утешающее погладила ее по голову. Вот ругать я не собиралась. Ни за что. Сама прекрасно помню, какой втык мне однажды устроила мама за подобный случай. Помню, что тогда ощущала... и не хочу, чтобы Ксюша ощущала тоже самое. Детей нельзя ругать. Добиваешься противоположного эффекта. Стараешься воспитать - но вместо этого запугиваешь. Так я считаю. Может... все измениться, когда у меня появятся собственные дети?
И опять мысли не туда зашли!
- Горе ты мое. Не реви, сейчас все исправим. Где у вас тут тряпка?
Девочка резко прекратила рев и осмотрела на меня испуганными глазенками.
- Ты не будешь меня ругать? - недоверчиво спросила она.
- Зачем? Это же вышло случайно? - пожала плечами.
- Случайно! - с жаром подтвердила Ксюша и выбежала в коридор, очень быстро вернувшись с тряпкой. Леша, тем временем, по моему заказу, сходил за водой - принес ее в ведре, которое я заприметила в туалете на первом этаже.
Хотя... я даже не представляю, как отмыть краску со стен... Ладно, справимся.
- Давай показывай скорее, где вы все разлила, пока тетя не пришла.
Девчонка ахнула и дунула вверх по лестнице, быстро-быстро перебирая ножками. Вот вам и стимул...
Помнится, когда впервые поднялась на второй этаж, задумалась - а для чего рядом с лестницей еще одна дверь? Комната? Оказалось нет. Это была еще одна лестница на чердак, довольно крутая. Ступеньки покрыты темно-зеленым, с ромбическим узором, паласом - точнее, они были покрыты, а сейчас этот палас валялся у самой первой, сложенный "волнами". И так же забрызганный краской.
Ксюшка принялась рассказывать всю историю с самого начала. В общем так: папа привез любящей рисовать дочурке банку с краской - какую она у него долго просила, увидев однажды в магазине. Только наказал Олесе Павловне не давать открывать такую желанную банку до восьмого марта - ведь это был подарок. Откуда Ксюшка все это знала? Подслушала. И когда ее тетя ушла из дома, не выдержала и деранула на чердак, куда обычно женщина складывала все ненужное, или что-то прятала. Что дверь была закрыта, смышленого ребенка не остановило - разве он не заприметил, куда тетя ключик спрятала? Забралась на чердак, отыскала вожделенную банку, и не сдержалась. Решила "посмотреть одним глазком". Посмотрела. Опять не выдержала и решила порисовать. "Совсем немножко". Взяла банку за ручку и побежала вниз. Она спешила - знала, что тетя скоро вернется, и если увидит ее, то подарка больше не увидит. Нет, ну какой все-таки смышленый ребенок... Вот и доспешилась. Запнулась носочком за складку на паласе и упала на живот, выпустив из рук банку. Синяков - как я, весьма обеспокоенная, проверила - не оказалось. Девочке повезло, она проехала вместе с злополучным паласом десять ступенек, отделавшись только испугом. Нет, она не кричала тогда, но зато завизжала от ужаса после того, как поднялась. Краска из выпущенной банки была разлита, и как оказалось, по всей нижней лестнице...
Как говорится, и смех, и грех. Вроде как и смеяться хочется, но делать это... как-то не очень. Я еще раз вздохнула. И "наказала" Ксюшку мытьем нескольких нижних ступенек, пока я буду отмывать лестницу выше. Леша, тихо посмеивавшийся во время рассказа, в кулак, вызвался помочь, за что получил полный признательности взгляд.
"Сочтемся", - прошептал он одними губами, улыбнулся, и ушел.
Ой-ей, что-то страшновато...
Ладно. Потом разберемся. Сейчас важно - все вымыть. Подхватив ведро и тряпку, перешагнула через палас и принялась подниматься.
Чердак - он и есть чердак. У кого-то он пустует и служит домой для птиц - вот как у меня дома, а у кого-то он служит еще одной кладовкой - скопищем старых вещей, которые обычно очень жалко выбросить. Вот так и здесь - этих вещей, покрытых толстым слоем пыли, было очень много. Один диван, накрытый полупрозрачной пленкой, стол, на котором стоит целая батарея разнообразных светильников, под столом - коробки. У стены - шкаф, рядом с ним какие-то бумажные рулоны, потом вроде как свернутые ковры - комод. А на нем... вот на нем было почти пусто. Столько одна вещь, выделявшаяся на фоне всего, что было на чердаке, абсолютной чистотой.
