- М-да... - выдается он задумчивое. И очень богатое на скрытый в этом коротком слове смысл. Я успокаивающе глажу его по руке - выше не дотягиваюсь, а парень оборачивается и смотрит на меня каким-то странным взглядом. И становится не по себе... конечно же, я сразу убрала руку и вообще сделала вид, что ничего не делала.
Чуть пройдя по улице, Немрин остановился перед одной из многочисленных тропок, ведущих в заснеженный центральный парк.
- Знаешь, - тихо говорит парень, голос почти заглушает грохот проезжающих машин. Подхожу на шаг ближе, чтобы слышать лучше. - В больничной столовой большие окна, и они выходят на эту сторону. Я всегда садился возле них и подолгу смотрел на парк внизу, на людей, который там гуляли... И думал, что было бы неплохо когда-нибудь прогуляться в нем с тобой. Как думаешь?
Я думала, что и правда, неплохо. Тем более, что за все года учебы я так и не попала ни разу в центральный парк. Не потому что не было времени - не хотелось. Теперь же... мысль не нуждается в продолжении.
Сейчас уже почти семь, наверное... Люди как раз возвращаются с работы - от того и столько народу на улицах. Но только не здесь. Среди деревьев, чьи ветки прогибаются под тяжестью снежной "шубы", над пустынными дорожками, освещаемыми множеством фонарей, и над замерзшей гладью озер - царила умиротворенная тишина. Я словно попала в прекрасный, сказочный мир, и о другом мире, из которого я пришла, напоминал только шум города... Такой далекий, что можно легко перестать обращать на него внимание. Что я и делаю.
Мы идем все дальше, вглубь, и никто из нас еще не сказал ни единого слова с тех пор, как вошли в парк. Не скажу, что это молчание было уютным - молчать рядом с ним вообще невыносимо, особенно после... осознания своих чувств. Почему невыносимо? Ну... молчать - это сидеть без дела. А разве можно усидеть на месте, когда так взволнована? Вот примерно такое сравнение. Я сильно волнуюсь и от этого не могу молчать. Но и... сказать тоже ничего не могу - тут дело в робости. А когда влюблен эта робость, оказывается, вообще убийственная вещь! Ноги подкашиваются, язык немеет, горло отказывает, тело как вареная макаронина, руки холодеют, спина горит, голова кружится...
Скамейка на мосту выглядела ухоженной, отлично отчищенной от снега - сразу видно, что у нее есть постоянный "хозяин"... который, похоже, любит подкармливать птиц - на снегу остались крошки. Парень присел на скамью, оперся локтями на колени, сцепил руки в замок и в таком положении из под челки посмотрел на меня. Я присаживаюсь рядом.
Несколько... напряженная поза... наверное. Впрочем, парень распрямился и откинулся на спинку скамейки теперь уже расслабленно, расположив руки по обе стороны от себя, а голову запрокинулся назад. Спокойное лицо, с легким намеком на улыбку... а может и нет - у его губ всегда приподняты уголки, такой уж они формы.
Снег падал прямо на его лицо, почти мгновенно превращаясь в капельки воды. Падал он и в так неосмотрительно расстегнутый ворот.
Ему же нельзя переохлаждаться!
Повторения его мучений я не вынесу.
Пододвигаюсь чуть ближе и, протянув руки, застегиваю "молнию" до самого конца. Парень опустил глаза еще когда почувствовал, а может - услышал, как я придвинулась, и теперь задумчиво, не торопясь, рассматривал мое медленно краснеющее лицо, даже когда я отстранилась. Так и хотелось воскликнуть - ну отвернись уже! Жутко ощущала себя под таким пристальным взглядом.
- Волнуешься за меня? - с взрывоопасной для сердца смесью мягкости и вкрадчивости, приправленной каплей насмешливости, спросил он.
- Конечно же! - ворчу.
Вкрадчивости в голосе становится еще больше.
- Твое "конечно же", очень радует. Но...
- Смотри, мы словно в сказке! - прерываю его чересчур громким воскликом. Не могла и дальше слушать такой волнующий голос. Он действует слишком сильно. И поэтому я решила отвлечь парня. Погода пришла на ум первой.
Краем глаза замечаю, как Немрин недовольно кривит губы и скрещивает руки на груди.
- Я не знаю сказок. - Недовольство на его лице не плод воображения - оно передалось и голосу. Но я решила не обращать на это внимание.
- Совсем? - с немного наигранным удивлением спрашиваю, поворачивая голову к нему.
- Да. Я не читал их в детстве и не хочу до сих пор. Эти выдумки только обманывают людей и дарят им ложную надежду на чудо. А чудес не бывает, - резковато говорит парень, кривя губы еще сильней. А бы сказала - презрительно кривя.
- Вот как... - пробормотала. Я совершенно не знала, что ответить на такое. Сидящий рядом человек, с которым провела несколько месяцев и которого, думала, успела немного изучить, показался незнакомцем с внешностью другого человека. И это сбивало с толку.
- Ты изменился... - очень тихо сама себе бормочу, но Немрин расслышал, и с вызовом спрашивает:
- Не нравлюсь таким?
- Нравишься! - не подумав, возмущенно - причем непонятно чем - восклицаю и тут же зажимаю рот. Но сказанные слова не вернуть.
