Мари чуть не выронила сковороду, когда увидела кухню во всей ее красе. Я была повыдержаннее - свежи воспоминания, как папа на восьмое марта ежегодно пытается что-то приготовить, и в результате наша кухня превращается вот во что-то подобное, - поэтому все лишь слегка подавилась.
- Вы что натворили?! - возопила она, очень сильно напоминая пароходную сирену. Леша глянул на нас, одарив меня таким нежным взглядом, что у меня едва не подкосились вареные макаронины-ноги, а потом осмотрелся, будто впервые заметил, какая вокруг грязь. В цвете выглядит еще живописнее, не сомневаюсь.
Сергей несколько затравлено покосился на разъяренную Мари. По его лицу было видно - будь его воля, он бы сквозь стену просочился и убежал куда подальше.
Видно, сильно она парня напугала...
Мари так и не дождалась ответа - потому что отвечать ей никто не собирался, один косился, другой состроил милое виноватое лицо, - наорала на обоих, обозвала их криворукими и косыми медведями и выгнала прочь, в комнату, подрядив помогать с очередным блюдом... да что же у нее за активность? Мари что, решила наготовить на месяц вперед? Поставив на огонь сковороду с картошкой и забрав с собой суп, она крикнула, что скоро вернется. Как же она кричала на парней в комнате... было слышно даже здесь. В итоге через пару минут она вернулась, вооруженная тряпками, губками и "Фэрри", подрядила и меня тоже на помывку этого свинарника. Я глянула раз на лицо Мари... и как-то сразу расхотелось отказываться.
Леша приходил что-то спросить у своей сестры, но огрел по рукам грязной тряпкой и больше не показывался. А если бы показался... я бы его самолично стукнула. Грязь присохла и очень неохотно отдиралась что от плиток что пола, что стен. Но в конце концов поддалась двойному напору. Можно было с гордостью осматривать плоды своих трудов - все, не побоюсь этого слова, сияло. Ну, разве что кроме той плиты, на которой доходила до готовности картошка, ее отмывать будут уже "косые медведи", в качестве наказания... Строго она с ними. Но - справедливо.
Меня оставили присматривать за готовящимся блюдом, объяснив, как проверять готовность, а сама Мари ушла проверять, что без нее натворили оставленные без присмотра парни. Буду надеяться, что ничего не подгорит...
На кухню так никто и не заглядывал. Ну и хорошо! Прикрыла дверь - чтобы шум из коридора пригасить - и облюбовала подоконник, забравшись на него с ногами. Пришлось прислониться плечом об окно, холодное, но сейчас была самое то - из-за поднимавшегося сначала от кастрюли, теперь от сковородки пара было жарковато. Холод стекла хорошо остужал.
Изредка поглядывала на экран мобильника, отсчитывая положено до готовности время - пропустить его не хотелось. Все-таки, сестра Леши страшна в гневе...
Вот! Только парня вспомнила, он и пришел!
Леша продемонстрировал сыр и терку в качестве оправдания... чувствует ведь, что я на него зла... немного... совсем чуточку... Но все-таки зла! Я отвернулась к окну, но прекрасно слышала все его перемещения. Несколько шагов в мою сторону - и кудрявая голова устроилась на моих коленях. В ответ на возмущенный вопль, он сделал то, что делал всегда в таких ситуациях - широко и светло улыбнулся, блеснув зелеными глазами из-под опущенных ресниц. И опять посмотрел уже ранее замеченным нежным взглядом, такой его усиленной, убийственной версией. Упасть было невозможно, но зато растаять в небольшую, аккуратную лужицу - это запросто!
Он поймал мою ладонь, пользуясь временной недвижностью, коснулся тыльной стороны губами, легко, невесомо, но оставив горящий след. С сияющими глазами приложил ее к щеке, не отрывая от меня все того же ласкающего взгляда.
Все... разум спешно покинул голову, и теперь я тонула без надежды вынырнуть из этих омутов. Да я и не хотела. Пусть не отворачивается... пусть смотрит вот так подольше... не откажусь, чтобы - вечность.
Его пальцы, чуть подрагивая, выводили причудливый рисунок на коже запястья, заставляя сердце бешено стучать в самых невообразимых местах. Мурашки безнаказанно бегали по всему телу.
Как же мучительно...
Как же сладко...
Так захотелось узнать - его щека такая же шелковистая, как и на вид? Легонько провела большим пальцем по его скуле... еще раз... Парень закрыл глаза и подался на несмелую ласку, тихо выдохнув.
Крышка подпрыгнула и громко опустилась на место, возвращая нас обоих в реальность.
Было ужасно стыдно... мамочки... что же я натворила? Что со мной происходило пару минут назад?
Невозможно поднять глаза, находиться на расстоянии ближе метра невыносимо. Он молчал... как же хорошо, что он молчал!
Я теряю голову... если вообще уже ее не потеряла. От собственных чувств, ощущений, желаний становится ужасно стыдно. Вообще не понимаю, откуда они такие в голове рождаются?! С чего вдруг? Я ведь воспитанная девушка, тихая и сдержанная... Надеюсь, после этого предложения не нужно добавлять слово "была".
Схватив сковороду, убежала под защиту Мари. По крайней мере, рядом с ней будет поспокойнее.
