Заучив мелькающие на табло, подвешенном над кассами, названия фильмов, пошла обратно и перечислила их все Ленке. Она подумала, и отрезала, что "Все хрень, смотреть нечего!"... разве что кроме одного единственного ужастика... Я обмерла и, заикаясь, начала ее отговаривать. Но соседка продолжала с задумчивым лицом припоминать какие-то детали ужастика, все больше находя в них плюсы. Меня слушали? Нет. Оглянулась с мольбой на парня, а он... он взял и согласился! Гад!!!
Мамочки... меня взяли под ручку и повели в сторону залов, парень пообещал, что он-то билеты стопроцентно достанет, Ленка ему поверила и пошла в сторону. Я едва переставляла вареные ноги. В голове ни одной мысли, ужас сковал холодом все внутренности. Ленка, поганка, как будто не знала, как я переношу ужастики, и спокойно сдала с рук на руки подбежавшему парню, сама убежала за попкорном, а Леша завел меня в зал и усадил на одно из наших мест. В центре. Что б хорошо все видно было. Ленка прибежала быстро, повручала ведра в этой вздутой кукурузой и довольная донельзя плюхнулась в кресло.
Я повернулась сначала к Леше - этот улыбнулся, к Ленке - она с энтузиазмом пялилась в темный, пока, экран... И решила, что убью обоих после сеанса.
Если доживу до того момента...
А в этом я крупно сомневалась. Если представить мое состояние, как график, которыми нас частенько мучают в универе, получится примерно вот такая картина: планомерное понижение кривой-боязни при обратном отсчете времени. Ноль принимается как крайняя точка, после которой уже начинается паника. А она начнется, едва я посмотрю на экран с минуты три.
Желающие потрепать себе нервы все прибывали, к тому времени, как свет в зале окончательно погас, кажется, были заняты все места. Извращенцы и мазохисты! Будь моя воля, а также отсутствие рядом этого предателя - меня бы давно здесь не было. Да, я предприняла попытку улизнуть, пока на меня никто из этих двоих не смотрит, но увы. Оказывается, смотрели. Смотрел. Один. Внимательно. С улыбкой, которая на меня ну совершенно не действовала... разве что капельку. Посмотрев в его темные глаза, прочитала в них странное ожидание и насмешливость, и... села обратно на свое место. Уж чем-чем, а посмешищем для кого-либо я быть не собираюсь!
Возмущение на немного - пока прокручивалась реклама очередного супер-пупер шампуня и новой модели смартфона - подавило страх. Но только на протяжении рекламы. Она резко перестала орать, и зал на несколько секунд погрузился в тишину. Тихая, тоскливая и пробирающая до вставания волос дыбом музыка полилась из невидимых колонок. На экране был виден только густой туман, из которого вырисовывались очертания полуразрушенных склепов, крестов и унылых, мертвых деревьев... уж не знаю, какого все это "великолепие" было цвета, но в серых тонах, как видела я, происходящее пробирало. Музыка становилась все громче. Камера приближалась к чему-то темному, скрытому за плотной завесой тумана. Все ближе и ближе... сердце испуганно затрепетало, подозревая нечто плохое. Это самое "что-то" оказалось зданием средневековой церкви, с единственным окном на торце здания, и то выбитым. Изнутри наружу вываливались, другого слова не подберу, склизкие щупальца, издавая характерный мокрый и чавкающий звук, от которого утренний полупереваренный бутерброд запросился наружу. Но я мужественно подавила его обратно в желудок.
Камера продолжала приближаться, медленно, со вкусом извращенного садиста, коим и был создатель этой дряни, демонстрируя щупальце из окна и, почему-то, крупным планом запертую дверь. Нет... я знала, почему. Сейчас оттуда точно что-то выскочит!
Раздалось рычание, тут же подхваченное кладбищенским эхом. Чавкание. Камера замерла...
И тут дверь как распахнется! А оттуда как выскочит непонятное, жутчайшее нечто, оно оскалилось и... разорвало на две половинки державшего в лапах человека. Кровь плеснула на экран, щедро сдобренная ошметками кишков и внутренностей.
Я отпрянула назад от этого ужаса, крик комом застрял в горле. Не вздохнуть, не выдохнуть.
Из этого месива под вновь затянувшуюся музыку сложилось название фильма.
Передернулась и отчаянно закашлялась. Завтрак очень неохотно опустился обратно в желудок, но грозил - еще одна подобная сцена, и он точно выплеснется наружу.
Жуткая картинка на экране сменилась вполне безобидной пасторальной: домик возле ручья, утопающий в высокой траве, небо с легкими облаками...
Мамочки... нет, не извращенный садист снимал - а псих, самый натуральный, буйный и опасный для общества!
