Солнечный удар полностью

Мое имя Джоанн Болдуин, и раньше я управляла погодой.

Нет, правда. Я была одним из Хранителей Погоды. Возможно, вы не знакомы с ними лично, но это они не дают вам изжариться молнией (главным образом), быть смытым наводнением (время от времени), убитым торнадо (иногда). Мы стараемся защищать вас от всего этого. Иногда у нас это даже получается.

Но я вляпалась в неприятности – такие, что угрожали смертью. И когда Хранители обратились против меня, я убежала от всех и вся. И провела незабываемую неделю, разыскивая человека по имени, Льюис Левандер Оруэлл, который, как я считала, был единственным, кто мог спасти мою жизнь. Я подобрала на дороге парня по имени Дэвид, который оказался совсем другим, как могло показаться на первый взгляд.

Я нашла Льюиса. Это не помогло. Я умерла.

К счастью, Дэвид, не допустил, чтобы все закончилось именно так. И теперь я снова в бегах, только сейчас я одна из них. Я – джинн.

И еще, что очень важно, – моя стремительная машина все еще со мной…

И вновь скопление грозовых туч – над Черч Фолз, штат Оклахома, назревал шторм. Иссиня-черные облака, лениво клубясь и кипя в замедленном движении, перебрасывали друг с друга бело-голубые молнии. Они несли в себе какую-то затаенную угрозу, но на самом деле шторм был еще младенцем – обзавелся местом в пространстве, но не имел еще никакого опыта. Я наблюдала на эфирном плане, как дождь внутри него яростно бьется в мезосфере, как схваченный сильным холодом, падает вниз, накапливая по пути влагу. Классический способ образования града.

Круговое движение внутри шторма. Это были, скорее, ощущения, нежели то, что я видела, но я не сомневалась ни мгновения. После нескольких лет наблюдения за погодой я вибрировала на таких частотах, на которых не требовалось видеть для того, чтобы знать.

Я собрала вокруг себя силу, как блестящий теплый плащ, и выпустила ее для…

– Хватит.

Моя сила врезалась в невидимую стену, ее отшвырнуло назад. Я вскрикнула, с тяжелым глухим стуком срываясь обратно в человеческую реальность, и осознала, что едва не сбросила Мону с дороги. Мона – это машина. «Додж вайпер» выпуска 1997 года. Иссиня-черная. Я вела ее, здорово превышая скорость, но мне именно так и нравится ездить.

Я скорректировала отклонение, бросила короткий взгляд на спидометр и добавила еще пять миль в час. Мурлыканье Моны сменилось низким гортанным рычанием.

– Никогда не делай так, когда я иду за сотню по магистрали между штатами, – огрызнулась я на парня, создавшего стену, в которую я только что врезалась. – И, черт возьми, неужели это настолько чувствуется? Я всего-то собиралась немножко подправить ход вещей. К лучшему, кстати.

Парня звали Дэвид. Он удобно развалился в кресле пассажира и сказал, не открывая глаз:

– Ты вмешиваешься не свое дело. Соскучилась?

– Ну да, – призналась я, так как вождение машины в Оклахоме является не самым захватывающим занятием в мире. – Что из того?

– Тебе нельзя больше этим заниматься.

«Этим», очевидно, означало регулировать погоду по своему усмотрению.

– Почему бы и нет?

Его губы дрогнули, подавляя улыбку.

– Поскольку ты привлечешь внимание.

– На то, что я несусь по дороге свыше ста…

– Ты знаешь, что я имею в виду. И, между прочим, ты должна снизить скорость.

Я вздохнула.

– Ты шутишь. Это скорость для почтенной старой леди.

– Водители «Наскар» получили бы сердечный приступ. Снижай скорость, пока не штрафанули.

– Трусишка.

– Да, – торжественно согласился он, – ты меня пугаешь.

Я сбросила газ, переводя скорость Моны от «чертовски быстро» к законопослушному «общественно приемлемо» и даже чуть ниже, и наблюдала за падением оборотов. Мона зарычала. Она не любила ограничения в скорости. Я тоже. Черт, по правде говоря, я еще не встречала ограничений, которые бы мне понравились. Прежде, в старые добрые времена, когда меня еще звали Джоанн Болдуин, я была человеком, одним из Хранителей Погоды. Членом Ассоциации Хранителей, международной организации, мешающей Матери-Природе истреблять род человеческий.

Я управляла ветрами, волнами и штормами. Подсесть на адреналин на такой работе вполне естественно.

То, что я до сих пор оставалась адреналиновым наркоманом, было удивительно, поскольку, строго говоря, у меня больше не имелось реального человеческого тела, вырабатывавшего гормоны. Почему же я как прежде испытывала все те же человеческие желания? Мне не хотелось слишком много думать об этом, но я постоянно вспоминала, что умерла. Последнее, что я помнила из своей предыдущей смертной жизни – это то, как я стала настоящим полем битвы двух демонов, разрывающей меня на куски. После чего я – образно говоря – открыла глаза в другом мире, живущем по иным правилам. Потому что Дэвид сделал меня джинном.

Помните? «Тысяча и одна ночь», лампа, исполнение желаний?

Вот-вот, вроде того. Только я не была заключена в лампу или, что бывает чаще, бутылку. Я осталась на свободе. Без хозяина.

Это было одновременно и классно и страшно. Не имея господина, я была уязвима и знала об этом.