Я лежала, изображая глубокий сон и судорожно прислушивалась ко всем звукам в каюте. Вот раздался тихий шелест воды. Потом снова шепот Аверина и в ответ ему – похожие на мурлыканье горной кошки лаконичные фразы его собеседницы.
Мои чувства и мысли заволакивало пеленой. Серо-коричневой, вязкой, удушливой как трясина. Ревность? Я подобного накала страстей никогда еще не испытывала. Хотелось вскочить, влететь в душ и вцепиться сопернице в волосы. Мое воспаленное воображение живо нарисовало ее: темноволосую, рослую, крепкую.
Уже через десять минут я отчетливо поняла, что если не встану сейчас и не сделаю этого, то просто свихнусь. Особенно после того, как диалог их становился все тише. Перед глазами нарисовались такие двусмысленные картины, что я не выдержала и громко шлепая по гладкому полу босыми ногами (чтобы все услышали), мучительно презирая себя, поперлась чинить справедливость.
В конце концов, развод – это не смерть. Убью эту гадину, голосом похотливой голодианки болтающую с моим мужем, или отломаю безмозглую голову секс-игрушке-ядроиду, ценой в виталитовый рудник и сразу же разведусь.
Если выживу.
Когда передо мной тихо раздвинулся проход в душевую, я замерла на пороге, не в силах сделать вперед даже шаг. Там совершенно голый Аверин стоял под струями воды, спиной ко мне и сосредоточенно что-то читал на экране своего видера, прикрепленного прямо к стене. Он делал это слух, очень тихо, но при этом очень живо жестикулировал.
Больше там не было никого. Пустота. Только голос остался. Невидимая любовница?
Словно во сне протянула вперед к нему руку. Потрогать, почувствовать. Ладонь обожгли струи воды ледяные, как снег, стремительно приводя меня в чувство.
Рик медленно развернулся, ловя ошарашенный взгляд и совершенно меня не стесняясь. Интересно, ему вообще было знакомо подобное чувство?
– Солц? – он хрипло спросил. – Почему ты не спишь? Мы тебя разбудили?
– Мы? – я едва прохрипела.
Он тут же все понял.
– Вода, стоп. Петровна, представься, и опиши моей супруге, чем мы с тобой тут занимались.
– Пет… кто? – пролепетал кто-то совсем небархатным женским голосом. Кажется, я.
– Автономный кристаллический модуль искусственного интеллекта проект пятьсот шестнадцать триста три пятьдесят два, четвертая модификация, локальное имя Петровна. Мы изучали основные принципы неформального общения с членами экипажа «Совы».
– А где… предыдущие три? – ничего более умного не спросила несчастная я. И тупая.
– Пойдем, дорогая. Я давно их всех уже похоронил.
Рик успел обернуть бедра пушистым полотенцем и отчего-то лучился прямо-таки осязаемым удовольствием.
– Чувство юмора капитана? – осторожно спросила Петровна.
– Сама все никак не привыкну… – отчего-то обиженно я ей ответила, увлекаемая в сторону спальни.
Как, опять спать? Лучше бы я согласилась на сон в лазарете. Точно меньше тревог. Проснулась, – а тут уже новый ИскИн.
Никогда еще в жизни Аверина его так смешно не ревновали. Хотя… справедливости ради нужно сказать: до сих пор и ИскИны на всех кораблях в жизни Макара носили черты исключительно мужские. Так уж издревле повелось в обществе гуманоидов. Со времен великих войн и становления современной Империи, о которых уже даже следов практически не осталось.
Как-то много вдруг женщин появилось в его серой жизни… Одну из них прямо сейчас он вел за руку в спальню. Молча, а оттого градус предвкушения только лишь нарастал.
– Ты не оденешься? – она вдруг зачем-то спросила, выразительно глядя под ноги.
– Нет.
Она даже споткнулась от неожиданной откровенности мужа.
– Но мы же не будем… – спросила внезапно осипшим голосом.
– А что меня остановит? – пряча улыбку, он так же тихо спросил.
– Ты говорил, что…
– Нэрис, посмотри на меня.
Вот умел он отдавать приказы голоса не повышая, но так, что хотелось вытянуться в струнку и тут же все выполнить. Посмотрела.
– А разве ты против? – спросил, руку не отпуская, а глаза продолжали смеяться.
– Рик, я…
– Маленькая трусишка, готовая месяцами прятаться от себя.
– Это тоже, – сдалась.
Он вдруг резко остановился, отчего Нэс налетела на твердую спину, показавшуюся просто каменной. И широкой настолько, что видно из-за нее ничегошеньки не было. Маркар произнес витиеватую фразу на каком-то неизвестном девушке языке, богатом твердыми и совершенно непроизносимыми звуками.
– Что там случилось? – только теперь она вдруг поняла, что они пришли вовсе не в спальню.
И не в столовую, хотя чуткий нос Нэрис улавливал аппетитные запахи. Макар не отозвался, он стоял, все еще держа ее за руку и очень громко дышал. Как выныривающий из воды морской красный тигр, право слово.
– Там… – скрипнул громко зубами, но с собой все-таки справился. – Моя провалившаяся попытка устроить с женой романтическое свидание.
