- Выпускай, – кивнул Кытугьину один из солмиков, отходя подальше от ворот. Двое других стояли у челюсти – готовились тащить её обратно.
- Хаук, хаук! – северянин легко хлопнул ладонью по спине хийкиммига. – Хаук!
- Р-рау, – глухо и раскатисто отозвался Уджуг – и метнулся в ворота. – Р-р-ра-а-ау!
Что-то зашевелилось впереди, в снегу – Кессе померещилось, что один из сугробов на мгновение ожил. Уджуг вскинулся, раздувая бока, и потрусил по истоптанному снегу. Потом перешёл на бег. Что-то большое и белое мелькнуло среди снегов, оставляя за собой взрытую колею. Хийкиммиг с горловым рыком бросился следом.
- У-ух, – выдохнул Икымту, глядя на равнину. – Хийкиммиги быстро бегают – трудно догнать!
- Тут мы будем жить, – сказал Кытугьин, повернувшись к Речнику Яцеку. – Пока не вернётся Уджуг – и ещё два дня. Пусть вас примут в доме собраний, как положено принимать таких почётных гостей! И если то, что ты задумал, всё-таки должно быть сделано…
- Хватит тебе своих причин для тревоги, Кытугьин, – покачал головой Яцек. – Не надо двадцать раз повторять одно и то же. Чиньян!
- Чиньян, – вздохнул солмик, прижимая к себе Речника.
- Ты очень храбрый воин юга, – прошептал Икымту, утыкаясь лбом в лоб Кессы. – Хотел бы я снова выйти на охоту вместе с тобой. И с тобой, Хагван. Но всё-таки найди себе лук покрепче. Твоей стрелы даже чайка не испугается!
Кесса сидела на широкой спине хийкиммига, на кошме из шкур, держалась за пояс солмика, сидящего впереди, и ей всё время казалось, что кошма выползает из-под неё. Спина белого зверя была слишком широка, а его мех – слишком скользок! Хагван, устроившийся за Речницей, освоился быстрее и даже порывался достать раковину-рог и известить весь город о прибытии послов с Реки. Кесса шипела на него всю дорогу, и кошка ей вторила. Эта раковина, да в этом подлёдном лабиринте, – как бы подстанция не рухнула от эха!..
- Каримас милосердный, – прошептал Хагван, тыча ложкой в миску – в густое розовато-жёлтое месиво, подёрнутое плёнкой жира. – У солмиков что, вся еда тухлая?!
Речник Яцек с тяжёлым вздохом потянулся за ложкой, олданец пригнулся и шмыгнул за спину Кессы.
- На цакунву похоже, только без пряностей, – Речница зачерпнула из миски, подумала и зачерпнула ещё раз. – Какая жирная рыба! Видно, в этой реке полно еды для неё.
- Солмики тощую не ловят, – хмыкнул Речник, поглощая рыбную кашу. – К тому же держат её, порубленную, в чанах с жиром ниххика. Для нас, кажется, вскрыли новый чан – это верхний слой, он почти не пахнет. Вот к нижнему, Хагван, ты и близко подойти не смог бы. Ешь.
- Легко тебе говорить… – пробормотал олданец, подбирая ложку.
Еду им принесли туда, где они спали; в доме собраний Кесса ещё не была, но Яцек заглядывал и вернулся хмурый. «Как им не надоело?!» – буркнул он на расспросы Речницы и ничего более объяснять не стал.
- Это для тебя, Кесса, – Речник развернул просаленную шкуру и положил на край скатерти – циновки, сплетённой из травы Геджу – тугой свёрток, перетянутый жилами. В шкуру с толстым слоем сала завёрнут был пласт рыбы, а в него – пласт розового просоленного мяса.
- Вождь Торнат прислал тебе и твоему сыну, – усмехнулся Яцек. – Кажется, тебе по вкусу эта снедь.
- Сестрица моя, помнится, тоже тянула в рот что попало, – пробормотал Хагван и снова пригнулся – в этот раз ложка у Яцека была под рукой, и уворачиваться пришлось проворнее.
- Это подарили нам всем, – нахмурилась Кесса, отрезая ломти от свёртка. – Хагван, попробуй.
- Без меня, Кесса, без меня, – мотнул головой олданец и уткнулся в свою миску.
Солмик-страж заглянул к ним рано утром – даже Речник Яцек не сразу проснулся, когда услышал тихий стук костяного жезла о дверную завесу. Кесса озадаченно моргала, то всплывая из сна, то проваливаясь обратно.
- Пусть на вас будут особые одежды, ваши одежды, – негромко говорил северянин, когда Речница в очередной раз отогнала дрёму. – Вот здесь гребни и хорошие бусы. Тропа тут запутанная, я подожду вас у завесы. Вождь Торнат думает – все трое воинов нужны там.
- Я слышал тебя, – кивнул Речник, стаскивая с Хагвана одеяло. – Вставай, воин Реки. И ты, Чёрная Речница, поднимайся.
Не так уж много дней прошло с тех пор, как Кесса выехала из Куомиэси – но сейчас она озадаченно смотрела на свою полосатую броню и вспоминала, как правильно её надевать. Койя, глядя на неё, шевелила ушами и урчала – от кожаной брони, по крайней мере, не пахло солмикским мылом.
- Куда мы пойдём? – спросила Кесса, скрепляя волосы костяным гребнем и опуская на плечи нитки бус. Мелкие осколки кварца казались камешками, обточенными морской волной. Хагван, покосившись на гребень, нахлобучил свою старую шапку по самые глаза и неохотно прицепил зубчатую кость сверху. Речник Яцек задумчиво разглядывал щитки своих доспехов и тщательно вытирал рукояти мечей. Сами мечи и так сверкали достаточно ярко.
