Вода, пахнущая чем-то сладким, выплеснулась ему в лицо, и он закашлялся, отплёвываясь от папоротникового сока. Его подхватили за плечи и крепко встряхнули, наклоняя голову вперёд.
- А-арх, – прохрипел Речник, мотая головой. Перед глазами плыл туман, прорезанный зелёными сполохами.
- Мрра-а-ау! – заорал кто-то под боком и ударил Фрисса в бедро. Речник вскочил, хватая ртом воздух. У его ног дёргал лапами и испуганно вопил Алсаг – его шерсть тускло белела во мгле.
- Да что же с вами всеми… – пробормотал Нецис, почти невидимый во мраке, наклоняясь над котом и крепко его встряхивая. Алсаг дёрнулся, распахнул светящиеся глаза и с жалобным писком обмяк. Фрисс обхватил мохнатое тело обеими руками. И его, и кота трясло.
- Он сжёг их всех, – прошептал Фрисс, глядя в пустоту. – Построил печь, чтобы сжигать живых… Он не мог, это всё – лживые мороки! Гедимин никогда, никогда не убивал беззащитных, он же…
Не договорив, Речник застонал и крепче прижал к себе напуганного хеска. Тот вздрогнул всем телом и попытался зарыться головой в одежду Фрисса.
- Он бы не стал даже под угрозой смерти, – шептал Речник, не замечая ничего вокруг. – А я… Вайнегова Бездна! Я выстрелил в него… я ранил Гедимина, я стрелял в безоружного… целился в раненого, в беспомощного… Боги мои, что за проклятие…
- Мрра-ау! – взвыл Алсаг, колотя лапами по воздуху. – Пусть мёрртвые убирраются пррочь, я никогда не стану такой меррзостью! Пррочь, пррогнившие мерртвяки, уберрите от меня лапы!
- Та-а, илкор ан Ургул, – прошелестел Нецис, проводя по губам Речника и носу кота мокрой ладонью. Резкий запах незнакомых трав ударил в ноздри, Алсаг громко чихнул, Фрисс вытаращил глаза и выпустил кота.
- Река моя Праматерь! – Речник взглянул на Нециса, только сейчас осознав, что мороки развеялись, и он снова на стоянке посреди Великого Леса, и пахнет вокруг мокрым мхом и прелой листвой. – Ох ты… Нецис, это мы тебе спать не даём?
- Пустяки, Фрисс, – отмахнулся Некромант, подтаскивая поближе свой спальный кокон. – Вы звали на помощь – разве я мог не прийти?! Но всё же, илкор ан Кигээл, одна вещь мне очевидна. Пора нам завязывать со сном до заката…
Поутру все путники были угрюмы, молча жевали зачерствевшие припасы и украдкой смотрели друг на друга. Фрисс багровел от стыда и стискивал зубы, Алсаг не поднимал взгляда от миски, Нецис задумчиво копался во мху. Над путниками, тихо шелестя, разворачивались перистые листья Чокры, на ночь свернувшиеся клубком. С них свисали крепко приклеенные нити чьей-то икры. Одна не удержалась и упала на голову Некроманта. Нецис невозмутимо подобрал её, растёр икринки между пальцами и довольно хмыкнул.
- Некоторые рецепты норси поистине удивительны, – задумчиво сказал он. – Как-то мне довелось попробовать засоленную икру канзисы…
- Река моя Праматерь! А засоленные камни ты здесь не пробовал?! – не выдержал Фрисс. – Какой страшный голод должен тут быть, чтобы медузью икру потянули в рот?!
- И в тебе, Фрисс, есть нечто удивительное, – покачал головой Нецис. – К примеру, твоё отношение к некоторым видам пищи…
Флона переступила с лапы на лапу, рыкнула и потянулась к шевелящемуся листу Чокры. Лист тут же свернулся и юркнул в расщелину корня. Двухвостка обиженно взревела и громко затопала, разбрасывая вокруг обрывки мха.
- Пойду нарежу листьев, а то она не уймётся, – вздохнул Речник, прикидывая расстояние до ствола, из которого торчали перистые пучки. – Без меня друг друга не ешьте!
…Речник спрятал кошель с красками и внимательно посмотрел на разрисованную руку. Чёрные тонкие линии обхватили запястье, красные «лучи» протянулись меж пальцами, врастая в багровую дугу-полукруг. «Я верен долгу,» – читалось в чёрных и алых завитках, – «и надежда меня не покинула».
- Мерзкий морок! – досадливо поморщился Речник – увиденное ночью так и стояло перед глазами, заслоняя собой лес. – Кому только в голову такое пришло?! Так оговорить Гедимина, свалить на него такую вину… Он никогда не поднимал руку на беззащитных, он даже крыс щадил!
- Та-а… – Нецис посмотрел на него с затаённым беспокойством. – Видение невозможно без света, а в этом году сам свет отравлен. Солнечный змей будет очень рад, если самые прочные союзы разрушатся. Он знает, какие видения вытащить из мрака, чтобы разбудить злобу и страх. Не бойся, Фрисс. Снам Кровавого Солнца нельзя верить.
Двухвостка переступила с лапы на лапу и с решительным фырканьем потопала в заросли. Фрисс ухватился за шип – тюки с рублеными листьями заскользили вдруг по панцирю и чуть не улетели в мох. Приземистая вьющаяся «трава» захрустела, в разные стороны полетели обломки коры, в воздух поднялось облако древесной трухи. Панцирь Флоны заскрежетал о вывороченный корень Высокой Чокры, Двухвостка раздражённо дёрнула лапой, смяла раскидистый папоротник, принюхалась к раздавленным листьям и остановилась, сосредоточенно их жуя. Путники переглянулись.
