- Разделим между домами, – пожала плечами Истакети. – Пусть горит так долго, как умеет. Будет у нас вместо огненных камней. Другой виры от них не получить…
Она посмотрела на обугленный труп поджигателя и поморщилась.
- Это человек с побережья, – Нецис прикрыл тело листьями. – Я хотел бы увидеть Мвесигву. Его нашли?
Жители переглянулись.
- Среди угля его нет, – покачала головой Истакети. – Мы собрали все плоты, были на всех тропах. В него стреляли, Кьен попала ему в шею, но яд ему не повредил… так же, как и этому. Он бежал к маленьким плотам, и если он не умер, то плывёт сейчас по реке. Те, кто искал плот Водяного Стрелка, не догнали его. Будь я им, я плыла бы очень-очень быстро.
- Побери его Джилан, – поморщился Фрисс. – Поплыл обратно в свой Улгуш? Нецис, это далеко?
- Много дней, – кивнул Некромант. – Между нами на берегу нет посёлков. Если не захочет поджечь сам лес, навредить никому не сможет.
Фрисс хотел спросить, отчего жители за ним не погнались, но осмотрелся вокруг и промолчал. Весь Мвакидживе лежал россыпью углей… Где найти время для погонь?!
- Скверно, – он покосился на труп. – Эти уачедзи – проклятие богов… Здесь, в городе, есть Ксази? Хотя бы один?
- Я – Ксази, – пробилась к плоту одна из крыс. – Много Ксази в этом городе. Ты скажешь что-то нам, Водяной Стрелок?
- Да, скажу, – хмуро посмотрел на него Речник. – Это по вашей части. Унгвана Токатукуфу уже знает, но до вас, я вижу, вести не дошли. Я расскажу о поджигателях, чтобы вы могли их распознавать.
При упоминании верховного жреца крыса вздрогнула – как и многие другие – и издала пронзительный вопль. Жители расступились, пропуская тех, кто сбегался к плоту. Фрисс сел на настил и покосился на воды Икеви – большая река едва виднелась за выходом из залива, и Речник слышал её тихий зов.
…Чёрный от копоти плотик мягко ткнулся в бок огромного плота, прикрытого навесом. Квембе зацепился шестом за опору и оглянулся на Фрисса. На большом плоту радостно взревела Двухвостка. Шевелиться она боялась, только махала хвостами. Сонный Алсаг на её спине растерянно мигал, глядя на Речника.
- Мы будем рассказывать о тебе в этот день, – торжественно пообещала Кьен, держась за руку Фрисса. – О тебе и о Нецисе. Вы, двое, погасили большой огонь. Этот день будет днём Мадживы, днём ночного пожара. Мы будем тебя помнить – и воду, которая пришла за тобой.
- Оставить вам рыбы? – спросил Квембе, с опаской глядя на Двухвостку. Она принюхивалась к обгорелому плоту и тревожно фыркала.
- У нас есть еда, – покачал головой Речник, перебираясь на свой плот. – Спасибо за помощь. Надеюсь, больше уачедзи у вас не покажутся. Если что – вы знаете, что делать с опасными чужаками.
Нецис смотал причальный канат, и плот неспешно заскользил вниз по течению, а потом его подхватил колдовской поток. Речник погладил Флону по носу, подкинул ей несколько листьев Чокры и сел на панцирь, провожая взглядом удаляющийся плотик жителей Мвакидживе. Сам посёлок уже скрылся за стеной деревьев…
- И тут уачедзи, – пробормотал он. – Откуда?! Эта зараза уже по воздуху летает?!
- Солнце светит над всеми народами, – бесстрастно отозвался Нецис. – Не всем снится война, Фрисс. Некоторым Тзангол является лично… что он обещает – нетрудно догадаться. Много тех, кто за каплю силы и намёк на бессмертие сожжёт и себя, и всех вокруг.
- Прокляни меня Река, – покачал головой Фрисс. – Тут и так жизнь нескучная, а теперь ещё это… Хоть бы Улгуш сгореть не успел!
Отдалённый гром слышен был на Астийской Круче, но дожди, призываемые северными чародеями, проливались далеко в низовьях, над дымящейся степью – а здесь, у слияния рек, вода медленно отступала от берегов. Камни, с которых ещё весной ныряли ребятишки, лежали теперь на суше, и жители вытаскивали из-под них засохшую зловонную тину. Чад сжигаемых водорослей поднимался вдоль обрыва и просачивался понемногу в столовую, смешиваясь с гарью степных пожаров и запахом печёных ракушек. Чтобы отбить горелый вкус, Кесса щедро налила в миску цакунвы, но на языке всё равно горчило, а в глазах щипало.
- Ну-у… Ты ведь всё равно остаёшься Чёрной Речницей, верно? – опасливо покосился на неё Хагван. – Король ведь сказал, что будет ждать, когда ты вернёшься… и тебе просто дадут несколько лет передышки…
- Астанен – добрый Король, – буркнула Речница, наклоняясь над столом, чтобы Хагван не видел её лица. Ей было очень досадно.
За месяцы, проведённые в пути, Кесса успела уже забыть ярость красного солнца над Рекой – и теперь изнемогала от жары, вспоминая недавний поход в страну Кеснек. Там, как ей теперь казалось, было куда прохладнее!
