— Что?! В окно?! Это ещё что такое? А ты откуда знаешь? Следил?
Гришка кивнул.
— Так. Значит вот оно как. Хорошо, — Солнцев сел на своё место, задумался. — Так. Хорошо. А ты, чего тогда ты хочешь?
— Я хочу жениться на Лене.
— Не пойму.
— А что непонятно? Я люблю её, а Мишка что ходит к ней он рыночный бандит. Он — бандит.
— Что! — снова протянул Солнцев. — Бандит?!
— И вор!
— Этого ещё не хватало. Час от часу не легче. Значит так, — встал Антон Лукич, — я это дело им быстро перекрою. Ишь чего удумали. В окно. Ну, хорошо. Женишка нашла. Вот же, доченька. Учудила. Ну, хорошо. Хорошо.
Он как будто забыл за сидящего в кабинете Гришку и побежал наверх в комнату Лены. Там никого. Антон Лукич подошел к окну и посмотрел на улицу.
— Хорошо, — сказал он, — я вам устрою встречи под луной.
В эти дни, когда Лена спокойно работала в кондитерской, по вечерам тайно встречалась с любимым, как казалось, ничего не может изменить этого безмятежного течения жизни. Стойкое ощущение неизбежности каждый раз, когда она открывала щеколду на ставне. Тихий, счастливый трепет в душе от тех слов, что он говорил. Всё шло к тому, что скоро, очень скоро они будут вместе навсегда.
Чудесное, будто нереальное ощущение. Словно она сияла изнутри. Лена несомненно была влюблена глубоко и постоянно. Казалось ничего уже не сможет помешать, никакая земная сила не сумеет разрушить то, что происходит. Уверенность придавала силы и выплёскивала наружу неуёмную фантазию и вдохновение. Это бесконечное Хорошее, хотелось раздавать всем и Лена отдавала этот свой настрой каждому человеку. Не было ни одного кто бы ушел без улыбки, никого кто не зарядился бы чуточкой счастья.
Не было печали, только любовь.
В один из таких дней отец нанял рабочих и они что-то делали полдня у витрины. Лена даже пару раз позвала их выпить кофе и угостила пирожными. Она хотела угодить всем людям, которые были рядом, доброта её передавалась всем.
Вечером, когда всё было закрыто и отключено Лена поднялась к себе в комнату. В прекрасном расположении духа она подошла к окну, чтобы посмотреть на разлившийся по небу закат, отдёрнула штору, выглянула и остолбенела. Прямо за стеклом на окне красовалась новенькая, резная решетка.
В чём дело? Резко всё остановилось. Словно оборвалось. Мысли закружились как ветер. В недоумении Лена рванула защёлку и открыла окно. Запах краски ворвался в комнату и будто вернул на землю метавшиеся где-то высоко мысли.
Быстрым шагом Лена спустилась в кабинет отца и без стука дёрнула дверь. Отец с мамой подняли взгляды от стола, где лежали бумаги и посмотрели на дочь.
— Леночка, заходи, — улыбнулась Валентина.
— Это что там на окне? — Лена указала на дверь.
— Решетка, — спокойно ответил отец.
— Какая решетка? — не поняла Валентина.
— Обыкновенная, — чётко выговорил отец.
Лена почувствовала в его голосе угрозу. Он строго посмотрел на дочь и словно сказал что он всё знает.
— Мне не нужна решетка на окне, — уже слабее попыталась противостоять она.
— Нужна. В районе много развелось воров. Грабят дома. Залазят через окно.
Напряжение которое пронеслось в воздухе почувствовала и Валентина.
— Да в чём дело? — резко спросила она.
— Ничего страшного, просто поставил на окно нашей дочери решетку.
— И хорошо сделал. Действительно. Правильно.
Отец смотрел на Лену и она поняла, что он знает всё. Больше ни слова вымолвить она не могла. Как пришибленная развернулась и пошла. В комнате легла на кровать.
«Как же теперь Миша сможет прийти. Никак. Нужно идти к нему на рынок в его грязный вагончик. Ну и что, ну и пусть. Я пойду туда, куда он позовёт. И пусть это будет хоть вагончик, мне всё равно».
В эту ночь Мишка не пришел. Не пришел и в следующую. Отчего-то, он больше совсем не приходил.
— Гриша, поможешь?
Аленка крепкая дивчина с молочного ларька приходила рано. Каждый день будила Гришку открывать ставни и перевезти свежую продукцию. Машина привозила товар спозаранку. Нужно было вставать около четырех, чтобы не проспать. Платила Аленка хорошо, иногда ещё сверху сотню накидывала к тому, что полагалось, поэтому с ней Гришка всегда был с ней приветлив и разговорчив.
— Не дашь поспать, — шутливо огрызнулся он.
— Выспишься ещё, — она быстро окинула его взглядом.
Сначала Гришка не очень понимал эти взгляды, но после того как из соседнего с Аленкиным ларька тётка Настя крикнула однажды — «Ох, смотри Гришка, охомутает тебя Аленка, больно ты ей понравился. Весь день только про тебя и вспоминает», задумался и стал замечать.
И действительно, почувствовал, исходит от Аленки какой-то сигнал для него. И хоть от природы он считал себя немного стеснительным тут, неожиданно как-то раскрываться стал на Аленкины намёки отвечать. Поначалу шутливо, а потом, по мере того как всё чаше стал ощущать потребность в таком неприхотливом общении с противоположным полом, несколько даже осмелел.
