Будучи вне себя от ярости, вновь прибывшие иаджудж столкнулись не с врагом, а с бегущими с поля боя сородичами. Некоторые из них в гневе начали рубить трусов, другие нет, но воцарилась свалка и паника, кто-то падал из седла, кто-то рвал пасть своему скакуну, посылая его вперед, кто-то вцепился в ворот бегущего, требуя от него вернуться в строй. Не раз в ответ на такое следовал удар ножом или мечом.
И в эту толпу растерявшихся пустынников ударили Сыны Солнца и их зихские союзники.
Бойня повторилась, но в этот раз потери людей Конрада и Этхема были ниже, и паника овладела иаджудж раньше и глубже.
Слывшие презирающими смерть и опасность, стервятники Пустоши кинулись назад, и еще многие погибли в давке, стоптанные копытами.
- Отходим! - крикнул Конрад, и опять завыла труба.
Кто-то из зихов бросился вдогонку за иаджудж, но увидев, что остальной отряд продолжает двигаться вдоль скалы, повернул обратно.
Через милю езды запыленные, измотанные сражениями и скачкой союзники, многие из которых были ранены так, что едва держались в седле, вновь увидели позади себя преследователей. Но третьей стычки не вынесли бы уже ни люди, ни лошади.
Всадники изо всех сил погоняли утомленных животных, которые из последних сил волочили ноги. Конрад помог юному зиху взобраться в седло.
Даннаец скакал позади строя, подобно тому, как во время атаки скакал впереди. Ничего другого юный генерал Сынов Солнца для себя не мыслил.
Подъем вверх по скале был настоящим адом. Лошади одна за другой валились с ног, их приходилось подымать, раздирая губы, утомленные люди тоже то и дело падали и сползали вниз. Кто-то сломал ногу, сорвавшись с камня, кто-то чуть не лишился руки, на которую наступил подкованным копытом огромный васканский скакун.
Иаджудж были уже совсем близко, их было не меньше двух тысяч, но наступательный пыл пустынников охладил ливень арбалетных стрел, которыми их встретили пешие солдаты Ордена. Короткие тяжелые стрелы выбрасывали всадников из седла. Напуганные скакуны волочили за собой запутавшихся в стременах раненых и мертвых.
Короткие луки бозугов били не так мощно, но чаще и точнее.
Стреляли и с края плато.
Иаджудж оставалось только грозить оружием и злобно выть, глядя, как их враги уходят вверх по склону. Тех, кто бросался за ними, били стрелы.
Тогда воинство пустынников отступило подальше и тоже открыло стрельбу. Стрелы стучали по доспехам, жалили в неприкрытые части тела, ранили коней, которые бесились и метались во все стороны.
Но хотя несколько человек были ранены, а один погиб, сорвавшись вниз вместе с конем, было ясно, что иаджудж не пойдут на штурм и бой затихает.
Когда Конрад поднялся на край обрыва, весь в пыли и крови, с трудом переводя дыхание, он растянулся на каменистой земле и нашел в себе только силы выдохнуть.
-Солнце и сталь!
Он перевернулся на спину и на миг ему показалось, что от пережитого у него видение.
Но потом он понял, что Эсме в островерхом зихском шлеме, прекрасная, как летнее утро, в самом деле, здесь, стоит на коленях рядом с ним и протягивает ему флягу.
Он отхлебнул кисловатой жидкости, которая не сразу полилась в пересохшее, забитое пылью горло.
- Солнце и сталь. - повторила Эсме и поцеловала его в запекшиеся, растрескавшиеся губы.
Любовь в осажденном городе.
Отчаянный рейд Конрада не внес никакого вклада в победу над иаджудж, если не считать морального, но и это - немало. Горожане и имадийские воины приободрились и по возвращении героев встретили настоящим триумфом. Их засыпали цветами, женщины целовали всех воинов подряд, какая-то девушка с черными волосами и зелеными глазами хотела поцеловать и Даннайца, но Эсме замахнулась на нее плетью, и желание целоваться у горожанки пропало.
С музыкой и песнями Сыны Солнца и зихи проследовали до своих казарм, а ближе к вечеру, когда они успели освободиться от доспехов, перевязать раны и немного отдохнуть было устроено настоящее пиршество.
Конрад сидел под шитым золотом балдахином на шелковых подушках, напитки и блюда подавали на серебре и золоте. Но эта дворцовая роскошь уже не удивляла его. Он больше думал о тех восьми своих рыцарях и тринадцати пехотинцах, которые не вернулись.
Он даже не сможет подобающим образом похоронить их. Иаджудж - людоеды. Они не упустят случая отведать плоти своих врагов, особенно если те были сильны и отважны. По поверьям пустынников, как объясняла Конраду Эсме, тот, кто съест убитого врага, обретает его силу и удачу.
В кубках было не вино, а какой-то сладкий и терпкий напиток, но очень скоро все пирующие начали хмелеть и веселеть. Видимо, догадался Конрад, поднимаясь на нетвердые ноги, какой-то неверный из слуг подло и коварно капнул в напитки слугам божественного Хайдара немного узу.
Эта мысль вызвала у него кривую ухмылку.
Болело раненое бедро, болело плечо, но это были легкие раны.
Веселись! Празднуй победу! - говорил он сам себе, но радости не было.
На Конрада наткнулся совершенно пьяный зих, обнял Даннайца за плечи и радостно рассмеялся. Конрад ответил ему хорошим дружеским хлопком по плечу, и они расстались.
