На земле лежал его щит. Конрад поднял его за ремень здоровой рукой. Раскрутил над головой и бросил в повернувшееся к нему прекрасное лицо великана. В воздух взмыл меч, отбить этот удар, разрубленные доски щита упали на залитую кровью землю. Но Конрад уже навис над гигантом с обнаженным кинжалом в руке. Он вонзил кинжал в шею твари, с наслаждением провернул клинок в ране и рванул на себя.
Кровь и кровавая пена хлынули из перерезанной глотки настоящим фонтаном, который окропил лицо, грудь и руки Данннайца.
Но иаджудж не умер. Какая-то невероятная судорога исказила огромное тело, по нему пробежала кровавая борозда, которая на глазах расширялась и становилась все больше.
Конрад оторопело смотрел, не понимая, что происходит. Кровь лилась ручьями, алая,
В противоестественной пародии на роды из развалившегося на части Двуглавого поднялся вдруг тонкий и стремительный силуэт. У существа были костлявые руки и ноги, а голова его была лишенной челюсти звериной головой. Тварь, в которой не было уже ничего общего с человеком, прыгнула, занося для удара поднятый ей топор Конрада.
Даннаец поскользнулся на крови и упал, уже не веря в возможность подняться.
Тварь была рядом, над ним, топор занесен для смертельного удара.
Он лягнул ее в живот и перебросил через себя, на каменистую землю.
При падении существо выронило топор и жалобно заскулило. У него не было кожи, любое прикосновение причиняло ему боль. Конрад навалился на эту богохульную мерзость, нанося удар за ударом своим кинжалом. Тварь рвала его лицо, руки и ноги твердыми как камень когтями. Наконец существо дернулось в последний раз и затихло.
Конрад повалился рядом. Жизнь утекала из него вместе с кровью из множества ран. Конрад поднял глаза к небу и солнечный диск, будто подмигнул ему. А потом все стало тонуть, исчезать, утекать от него.
Усилием воли вернув себя в сознание, Конрад увидел, как к поверженному гиганту, растолкав своих верных слуг выбежал Нэток. Покрывало пророка спало, открыв неземную красоту его лица. Рот Нэтока был перекошен в крике гнева и боли.
Вулфер подхватил теряющего сознание генерала и потащил его назад, к стене щитов Сынов Солнца.
- Солнце и Сталь. - шепнул Конрад, прежде чем мир поглотила тьма.
Пока ты спал.
Конрад был без сознания так долго, что уже никто не верил, что он выживет. Бесчисленные раны и переломы превратили его тело в сплошной сгусток боли. Иногда Даннаец на считанные минуты приходил в себя, тогда сидевшие у кровати братья старались как можно быстрее напоить его и дать лекарства. Но большую часть времени он плавал в океане бреда, страдания и время от времени сгущавшаяся тьма хотела проглотить его.
В этой теме пели и шептали те же голоса, что в предгорьях Пустоши.
Лучшие лекари Ирама прилагали все усилия, что бы спасти жизнь героя. Его раны промыли и зашили, кости вправили и где можно забили в лубки. Но потом все равно некоторые из ран воспалились, из них тек гной, поговаривали уже о том, что бы отрезать ногу. Но посовещавшись, лекари решили, что такой операции измученное тело не перенесет и Конрад был вверен судьбе.
Но через три недели случилось то, что многие сочли чудом.
Даннаец совершенно очнулся, лихорадка стала спадать, воспаление отступало, не перейдя в настоящую гангрену. Конрад был так слаб, что не мог даже поднять руку, но все равно попытался приподняться на локте.
- Нэток. - было его первое слово.
- Мертв. - ответил Гвидо де Лион. Все те дни, которые Конрад провел между жизнью и смертью, капитан неотлучно просидел у его ложа, даже спал в той же комнате, несмотря на запахи болезни.
- Как мертв? - голос Конрада был похож на шелест сухих листьев.
