— Маргарита Сергеевна, я адвокат Антона Ильинского. Могу я задать вам пару вопросов о нем?
Маргарита Сергеевна посмотрела на своего сына, убрала слезы с впавших щек и пригласила пройти в коридор.
— Евгений Витальевич, — нервно начала она, — если вы пришли искать подтверждение тому, что Антон совершил поджег, то вы обратились не к тому человеку.
— Почему вы так говорите?
На ее лице выражалась борьба стыда и позора из-за того, что чужой человек теперь должен был не только знать ее жизнь, но и ее душу.
— Вы знаете, что случилось? — спросила она и, убедившись в том, что история ее семьи уже известна адвокату, продолжила. — Кирилл в ночь пожара забыл, что у него есть брат. Просто забыл. Убежал, — голос ее сорвался, и она на несколько мгновений замолчала, сдерживая подступающие слезы, — А Коля остался спать в спальне, которая была прямо над кухней Зинаиды Степановны.
— Мне очень жаль, — мягко произнес Страхов.
— Кирилл хотел вернуться за ним, но пожарные остановили. Он не разговаривает с того момента ни с кем. Сидел около его постели первые сутки. Я никак не могла заставить его пойти домой. Врач предложил подмешать ему немного снотворного в чай, чтобы увезти его отдыхать. Так и сделали, сейчас он у моей матери, — она остановилась и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, а затем, вцепившись в руку Страхова, отчаянно прошептала, — Антон — единственный человек, который мог бы сейчас с ним заговорить. Я не могу допустить мысль, что тот, на чью поддержку надеется мой сын, и есть причина такого положения моей семьи.
— Если вы верите в его невиновность, то постарайтесь вспомнить, не было ли ничего странного в тот день? Может, кто-то из соседей вел себя не так, как обычно, или была какая-то ссора?
— Нет, все было спокойно, — рассеянно ответила Маргарита Сергеевна.
— Может, приходил кто-то, кого вы не видели, в гости к кому-нибудь? — настаивал Страхов.
— В гости точно никто не приходил, но вокруг дома около двух часов крутился какой-то молодой худощавый человек. На него Кирилл обратил внимание, потому что у того блуждающего была татуировка часов на руке.
Страхов вздрогнул словно его током ударило, но виду не подал.
— Вы могли бы рассказать Антону, что произошло? Если бы он написал хотя бы пару строчек Кириллу… — всхлипывая, промолвила она.
Страхов не мог выдержать тяжелый взгляд ее заплаканных глаз и пообещал сделать все, что в его силах.
— Мы будем ждать, — с надеждой на спасение сказала она и тут же скрылась за дверьми палаты.
Страхов ушел из отделения реанимации, позвонил матери, чтобы узнать, не закончилась ли еще операция сестры, и, получив отрицательный ответ, отправился к тому, кто мог успокоить его метящуюся натуру — к профессору.
Свойство неожиданной для всех дружбы Страхова и профессора главным образом заключалось в доброте одного и глубоком уважении другого. До встречи с Вадимом Юрьевичем история литературы ни русской, ни зарубежной нисколько не интересовала Страхова, с детства он отдавал предпочтение точным наукам. Всё переменилось после того, как в зимний вечер Наташа не пришла в назначенное время на встречу и, обеспокоенный отсутствием звонков, он отправился сначала в школу, где она преподавала, а оттуда по подсказке завуча в университет. Пройдя по старым крашеным коридорам на третий этаж, он зашёл в указанную завучем аудиторию, где профессор вел лекцию. За первой партой он увидел Наташу.
