Дине было всего двадцать лет, и она училась на третьем курсе факультета изобразительных искусств. Родители были людьми весьма обеспеченными и поддерживали стремление дочери стать профессиональной и известной художницей. К девятнадцати годам она уже успела организовать несколько выставок своих работ и получить положительные отзывы, а, главное, завязать полезные знакомства с московскими искусствоведами и агентами галерей. Она планировала по окончанию университета уехать в Москву, а потом и за рубеж вместе с Вовой.
С Измайловым они познакомились на самой первой её выставке. Когда Дина увидела его, прекрасно сложенного двухметрового блондина с прозрачно-голубыми глазами, с гладко выбритым лицом и лысой головой, в идеально отглаженной синей рубашке на выпуск и бежевых брюках с ровными стрелками, стоящего в центре просторного выставочного зала, разглядывающего ее картины, услышала его бархатный голос, говорящий ей комплименты, заметила его хитрую заигрывающую улыбку, то тотчас влюбилась и уже не могла думать ни о ком и ни о чем другом, кроме него. Разница в возрасте только повышала её самооценку и была предметом хвастовства на посиделках с подружками, которые встречались с парнями своего возраста.
Страхову же Дина казалась легкомысленной и поверхностной девочкой, не обладающей какими-либо талантом или хотя бы способностями. Единственное, в чем ей нельзя было отказать, так это в природном обаянии.
Он приехал к многоэтажному дому, стоящему на Шевченко, и позвонил в домофон. Дина открыла ему дверь и пригласила пройти, не снимая обуви. По всей квартире были разбросаны вещи, а на полу стояли три больших клетчатых чемодана.
— Я собираюсь в Москву, — пояснила она, самодовольно улыбаясь, — меня утвердили на должность ассистента руководителя галереи. — она сделала паузу, ожидая восхищения и поздравлений, но не дождавшись ничего, раздраженно спросила, — что ты от меня хотел?
— Дина, о чем вы говорили в последний раз с Вовой? — спросил Страхов, включив диктофон.
— Мы поругались и расстались, — объявила Дина с высоко поднятой головой, а затем принялась вынимать из шкафа вещи и складывать их в чемодан.
— Почему ты мне не сказала? — изумился Страхов.
— Потому что мы с тобой не общаемся, — оскорбленно проговорила девушка, не поворачивая головы к собеседнику.
Страхов проигнорировал провоцирующее поведение Дины и продолжил задавать вопросы.
— Почему вы расстались?
— У него появилась другая, — раздраженно фыркнула Дина и, дрожа от злости, пнула ногой стоящий перед ней чемодан.
— Кто? — оторопел Страхов.
— Мне не хочется знать её имя, — гордо произнесла Дина и с силой захлопнула дверцу шкафа.
Страхов почувствовал приближение мигрени и потер лоб.
— Ты знаешь, что он пропал? — спросил он.
— Я в курсе, — раздраженно сообщила Дина и пренебрежительно добавила, — Мать его звонила.
Страхов разочарованно покачал головой и, преодолев желание развернуться и уйти, задал еще один вопрос:
— Как ты думаешь, он был настроен на что-то безумное?
Дина остановилась, внимательно посмотрела на Страхова, вид его показался ей жалким, и по ее губам пробежала бесовская ухмылка.
— В смысле, с крыши сброситься? — спросила она.
Страхов кивнул.
— Нет, — мечтательно вздохнула она, — он был вполне бодрый, веселый, влюблённый. Я думаю, что этот козел где-то с той девицей просто нажрался таблеток и не может вспомнить, как его зовут.
— Спасибо, Дина, — поблагодарил Страхов и прибавил, протягивая ей свою визитку, — Если что-то ещё вспомнишь или найдешь, звони.
Страхов покинул дом Дины и зарекся не приезжать без надобности в этот район. Он сел в машину, выпил таблетки и набрал номер Дениса.
— Ден, у тебя много людей в баре сейчас?
— Приезжай, — уверенно сказал Анохин, — я найду для тебя время.
Страхов завел машину и уже через пятнадцать минут, объехав пробку на Большой Советской, был в баре.
— О чем ты хотел поговорить? — спросил Анохин у Страхова и протянул подошедшему пожилому и поджарому мужчине барную карту.
— Нужен твой совет, — проговорил Страхов, дождавшись, когда гость сделате заказ и уйдет, — Сегодня я поехал смотреть видео с камер напротив дома, где случился пожар. И увидел там машину Вовы.
— Это точно его машина? — перебил Анохин, — Может, он ее кому-то дал на время. Он так часто делает, ты же знаешь.
— Я на это надеюсь, — вздохнул Страхов, — Никитин считает, что я вожу его за нос.
— Водишь его за нос? — усмехнулся Анохин, — Это что за выражения?
— Ой, — безрадостно махнул рукой Страхов, — не до шуток сейчас.
— Ты думаешь, что Вова связан с поджогом? — догадался Анохин.
— Не знаю, что я думаю, — скрипнув зубами, раздраженно заголосил Страхов, — Если верить его другу, то он должен был улететь в Краснодар полторы недели назад. Если это правда, то он не имеет к поджогу никакого отношения.
Внимание Анохина отвлекла очаровательная миниатюрная женщина в костюме цвета темного шоколада, приближающаяся к ним. Каждое ее движение было резким и решительным. Вьющиеся волосы цвета карамели подпрыгивали от середины лопаток до плеч, когда она шагала.
