Антон Никитич на крыше крана путеукладчика: что-то случилось с лебедкой. Осмотревшись, сообщает:
– Опять авария – в Царенка мать! Михал Василич, бери кувалду, лом и поднимайся наверх.
И вот уже двое мужчин ходят по конструкциям, сокрушенно качая головами, а Мария поглядывает в сторону болота.
– Миш, скоро вы там? – спрашивает.
– Пожалуй, не скоро, вон еще и подшипник на лебедке рассыпался. Трос запутался в узел.
– Миш, может мне сходить на болото?
– Пить что ли захотела?
– По клюкву!..
– Какая клюква – тут не до клюквы! – но, подумав, махнул рукой. – Ладно, иди уж!
Мария Григорьевна торопливо поднимается в кабину путеукладчика, отыскивает старый мешок и бойко шагает на болото.
С детства приученная ко всякой работе, она сразу же принимается за дело. На кочках ягода открыта, словно рассыпана кем, можно брать пригоршнями. Женщина в азарте на коленях ползает от одной к другой. На одной из кочек навстречу протянутым рукам неожиданно с шипением подняла голову гадюка… Разрисованная в светло-коричневые тона, затаившись, она поджидает какую-нибудь жертву.
Мария в ужасе бросилась на другой край болота и, отдышавшись от страха, озираясь по сторонам, продолжила работу.
Вечером ее кликнул муж, но она голоса не подала. Михаил нашел ее на болоте.
– Что не отзываешься?.. поздно уже – поехали домой.
– Миша, да разве я оставлю такую ягоду. Ты дома скотину накорми, корову подои, ребятишек спать уложи, а я еще поберу до ночи, да утром.
– С ума что ли сходишь? Зверья полно!
– Ну и что, я ночь у костра проведу, а чуть свет еще пособираю. Ты мне спички оставь, да дров наруби кучку, чтоб в темноте не искать.
– До чего ж ты упрямая!..
– Миша, подумай, ведь тут деньги на болоте. Завтра кто-нибудь выберет, а ребятишкам надо новую одежонку справить. Унеси эти ягоды, что набрала, пересыпь в чего-нибудь, а мешок принеси.
Михаил послушно поднимает собранный урожай на плечо, восклицая: «Ого, тяжело, много набрала – ведра четыре будет».
… Несмотря на поздний час в окне кабинета начальника Тебелева горел свет. Иван Михайлович, собрав данные дневной заготовки древесины и отпустив бригадиров и мастеров по домам, подводил итоги прошедшего рабочего дня, рассматривал заявки по обеспечению ГСМ, чекорьями и запчастями для техники.
На пульте коммутатора появился вызов из Юркино. Дежурный диспетчер Кубарев поднял трубку и услышал знакомый с хрипотцой голос директора леспромхоза:
– Соедини меня с Тебелевым.
Диспетчер, подключив Лаптева с Тебелевым, стал подслушивать разговор. Сначала речь шла о суточной заготовке древесины и других делах, а в конце директор леспромхоза просил подготовить списки для награждения рабочих ценными подарками в честь выполнения планов производства. Директор также сообщал, что в качестве подарков будут: ковры, тульские самовары, гармони, патефоны, отрезы на костюмы и платья, но самыми ценными будут охотничьи ружья. Из семи стволов одно ружье будет двустволкой, оно, конечно, лучшему из лучших передовиков.
На коммутатор заглянул Толька Васильков. Кубарев дремал на кожаном диванчике.
– Скоро уж свет погасят, а ты шляешься! – встрепенулся он.
– Свет не помеха, вон луна вышла, сегодня, похоже, мороз будет!
– Да откуда ему взяться, еще не все картошку выкопали! – не соглашался Кубарев.
– А ты выйди на улицу – глянь, как выяснило. Точно мороз будет!
– Ну будет так будет… хотя – пусть не будет, у меня жена ведь помидоры не все убрала, да и тыквы все на огороде.
Васильков усмехается:
– Вырастил урожай, а теперь переживаешь, кстати, дал бы покурить?
– Вон, за телефоном пачка сигарет и спички.
– Спички свои имею! – повеселел Толька.
Комната диспетчерской наполнилась сизоватым горьким дымом, здесь все прокурено табаком, даже мухи, сидящие на потолке. Васильков знает, где можно покурить в любое время суток. К тому же любитель поговорить.
– Не спится мне, вот и пришел, все равно тут ночью не спят, не полагается, – после глубокой затяжки дыма он продолжал. – Не за горами уж праздник Октябрьской революции. Как всегда в клубе будет торжественное награждение подарками и концерт. И вот, наградят какой-нибудь картиной типа «Бурлаки на Волге» и все!
– Да нет – бери выше! – предлагает Кубарев.
– Куда выше-то! Вон, Антону Беляеву подарили картину, а он о ружье мечтает – хочет бекаса в лет снять!
– И пошто ему бекас нужон, есть пичужки покрупнее. На брусничниках рябчиков полно, а на вырубках палеши бормочут. Антон партийный и в работе хорош, скоро вручат ему лучшее ружье. Наградят в торжественной обстановке, – подмигнул диспетчер и, понизив голос, признался. – На наш поселок семь ружей дадут, а одно двуствольное будет, только ты об этом никому. Понял?
– Как не понять, вот мужики-то обрадуются! А кому-кому ружья дадут?
– Тому, кто план перевыполняет. Кроме ружей будут еще патефоны, ковры, гармони.
– Да-а, – радовался Толька, – чего брать-то, если дадут?
– Вот-вот, если дадут! – засмеялся Кубарев.
– Но, во всяком случае, мне гармошка не нужна – ну зачем козе баян, а вот Антон играет хорошо, без его плясовых наигрышей ни одна свадьба не обходится.
Кубарев согласно кивает головой:
